— И как ты узнал? — спросил Ярцефф. Кто бы мог подумать, капитану было интересно и это.

— Про воздух я понял, когда кто-то из туристов потерял кислородную маску. Там ремешок лопнул, её и выбросили, надели новую, а фильтр ещё работал. С едой и водой вышло потруднее, всё, что эти бросали, наши тут же подмели. Но крошки от хлеба и остатки коктейля в банке — нашёл. С едой и воздухом было понятно, а вот пойло… Я решил, что именно в нём весь секрет. Надо было достать образец… К краникам уже не пускали, место моё заняли, как поняли, что я не пью. Тогда я стал думать, откуда оно берётся. Говорили — посылают из Забарьерья, но тамошний коктейль совсем не такой. Помогли книжки — я искал их в развалинах, как только читать научился, потом и Биг стал помогать.

— А кто тебя читать учил?

— Да что там учиться, букварь из развалин мальчишки достали. Сами-то ни черта не понимали, а мне всё просто было. Как только понял, что буквы повторяются, и на каждую букву слово с картинкой подписано… Нет, это-то просто было. Вот латинский алфавит по надписям на пивных банках расшифровывать… Впрочем, и тут ничего сложного, когда принцип знаешь.

Отшельник выпрямил гипертрофированную голову, даже выпятил хилую грудь. Этим открытием он действительно гордился. Мэтхен улыбнулся — но уважение к мудрецу только выросло. Тот сумел сделать то, чему в Заберьерье учат с помощью новейших психотехнологий опытные преподаватели, и учат годами, сам. Всего за несколько дней. Вот это Разум!

— Если б не пособие по биохимии для медицинского университета, мог бы и не сообразить. Я узнал хотя бы, как и где искать. Полноценный анализ тут, конечно, не сделаешь, но кое-какое оборудование я смог воспроизвести. Благо, вырос не здесь, а ближе к югу, там, где раньше Пущино было. В развалинах лабораторий кое-что даже уцелело. Как образцы сгодилось, а микроскопы я даже рабочие нашёл, не электронные, конечно. Выяснилось, что в воздухе, воде, земле накопилось много ядовитых веществ, в том числе мутагенных. Но одновременно сделал вывод, что дело не в них. Они — катализаторы, но не первопричина мутаций. От такого коктейля, который у нас образовался, скорее можно умереть, чем мутировать. Хотя в большинстве мест, как мне удалось выяснить, он не смертелен: люди из Забарьерья, заброшенные сюда, процентов на семьдесят выживали — хоть и болели, и умирали преждевременно, и изначально зачастую были больны. Скажем, наркоманы в последней стадии. С другой стороны, порой случаются сбои в генной системе — то есть те самые мутации — и там. То есть загрязнённая атмосфера и вода вызывают мутации лишь у микроорганизмов с высокой вирулентностью… Ну, то есть, легко мутирующих изначально. Ага, вот и пришли. Так… Аппарат цел, отлично.

Отшельник удовлетворённо потёр хилые, анемичные ручки. Он уже устроился в кресле, к которому тянулся тонкий, явно бывший некогда капельницей, шланг. Игла проржавела так, что сломалась, едва Отшельник её коснулся. Он нетерпеливо оторвал её от капельницы, теперь можно было пить, только вставив капельницу в клювик. Ничего, есть и запасные.

— Помогите! Вон там надо открыть вентиль, а там отодвинуть заглушку для поступления сырья. Этот аппарат я раньше делал, когда был ещё в силах. Там-то у меня усовершенствованный остался… Ага, вот так.

Агрегат заработал, внутри что-то забулькало, заскрежетало. Мэтхен не мог взять в толк, откуда берётся энергия, наверное, в роли ГЭС работал струившийся по коллектору под подсобкой поток нечистот. Вряд ли у Отшельника в заначке имелся генератор на холодном термоядерном синтезе. Хотя кто знает, кто знает… Подкуполье не раз опровергало представления о возможном.

— Сейчас первая порция пройдёт синтезатор… Итак, оказалось, что всё дело в пойле. Именно оно лишает генокод устойчивости, провоцируя спонтанные мутации. Я выделил вещество, которое оказывает сильнейшее мутагенное воздействие — особенно на потомство. Причём на мужчин больше, чем на женщин. То есть если мужчина примет его перед половым актом, вероятность мутации потомства выше, чем если примет женщина. Ну, а если оба — она практически стопроцентная. Вещество способно накапливаться в организме — как радионуклиды, а выводится лишь частично, и через много лет, не раньше. С каждым новым употреблением концентрация в организме повышается — вероятность мутаций растёт. Даже если пил или пила когда-то раньше, хоть много лет назад, есть шанс зачать мутанта. При наследовании мутации иногда теряются, зато добавляются новые. Происходит суммирование отклонений…

Мэтхен поёжился: нынешние подкуполяне не расставались с пойлом уже семь-восемь поколений. А стоит вспомнить, что и сам, пусть всего один раз, принял адского зелья…

— Это не всё. Частое употребление приводит к мутациям у самого человека… или не человека. Дело не только в этом веществе, но и в других компонентах. Прежде всего, пойло вызывает стойкое привыкание, не слишком сильное, но при ежедневном употреблении в течении полугода — необратимое. Привыкание вызывает входящий в состав пойла синтетический наркотик. Он очень сильный, вдобавок в чистом виде ядовитый.

— Что за мутации? — напрягся Мэтхен. Ох, не надо было идти на поводу у поселковых!

— Разрушаются центры нервной системы, особенно те, что ответственны за речь и абстрактное мышление. Остальное — у кого как, в зависимости от предыдущих мутаций и врождённых особенностей организма. У кого-то поражается мочеполовая система, у других прорастает шерсть, начинают сверх меры расти одни и чахнуть другие органы. Порой появляются и вовсе атавистические органы — когти, жвала, крылья, плавники, ласты, рога… Человек — действительно вершина эволюции, в его наборе генов в угнетённом состоянии присутствуют все предыдущие ступени. Благодаря пойлу какие-то рецессивные гены могут стать доминантными. Ну, то есть из скрытых и угнетённых превратиться в открыто действующие. Вот как шерсть у Грюни: его родители употребляли эту дрянь каждый вечер на пару, его делали не приходя в сознание. Знаю, видел… Но иногда мутации оказываются полезными.

— Да что в них полезного? — вспылил Ярцефф. — Как глянешь на них… то есть на нас всех…

— Ты про естественный отбор слышал? — торжествующе поднял лапку Отшельник. Он чувствовал себя на седьмом небе: точь-в-точь университетский профессор, влюблённый в свой предмет, делающий доклад об открытии. — За счёт частых мутаций реакция на изменение среды ускоряется. Вплоть до одного поколения — представляете? Бывают мутации и вредные — но их носители чаще всего умирают младенцами, и дальше их не передают. А здесь — вы заметили? Мы почти не замечаем радиации, ядовитой атмосферы, заражённой воды, пропитанной токсичной дрянью земли… В худшем случае болеем, но не умираем. При этом некоторые — невероятно живучие. Я видел, как мужик после краников забрёл в руины и распорол себе живот арматурой, да так и заснул на ржавой железяке. Причём чуть ли не половина кишок вывалилась. Думаете, он помер от заражения крови и остального? Через пару дней очухался, слез с прута, причём часть отломилась — так и осталась в кишках. А через две недели снова к краникам полз. Вы и сами видели выживших с пулей в голове или в сердце.