Он уже собрался уходить — но вдали послышался какой-то звук. Наверное, это лишь игра распалённого воображения, перенапряжённых нервов — но ему послышалось тарахтение вертолёта. Мэтхен судорожно огляделся. Там, откуда он пришёл, стояли лишь стены. Не спрячешься. А на противоположной стороне площади есть почти целое, даже не выгоревшее изнутри, одноэтажное строение. Наверное, когда-то, почти век назад, это была какая-нибудь подсобка, но построена она на удивление прочно. Даже века без ухода и ремонта не хватило, чтобы обрушилась крыша.

Мэтхен промчался по мёртвой площади, прогрохотал по сорванной с петель двери. Внутри пахло плесенью, сыростью — но тошнотворного запаха крови и горелого мяса, слава богу, нет. Забившись в угол между обшарпанных стен и молясь, чтобы те, в вертолёте, не влупили по дому какой-нибудь ракетой, он вслушался в тишину. Ещё он надеялся, что найдёт укрытие и Эири.

Но тишину ничто не нарушало. Вертолёт то ли полетел обратно, то ли вовсе померещился, в смоге не разберёшь. Нечистый воздух странно преломляет звуки, порой едва слышное сопение превращает в сатанинский хохот, а крик становится грохотом падающей с высоты железяки.

— Тьфу, нервы ни к чёрту!

На всякий случай Мэтхен осторожно выглянул в окно — вдруг всё-таки не почудилось?

«Долбанные судьи, долбанное Подкуполье, долбанные вояки!» — бесконечно, как глиста, и так же бесцельно тянулось в мозгу. На миг себя стало нестерпимо жалко, представилось, что жарким летним полднем Там он мог читать в аудитории лекцию, или работать в электронном архиве, или, в отпуске, отдыхать в бывшем Тунисе, с видом на развалины древнего Карфагена и чуть менее древнего арабского Туниса. В смысле, не страны, от которой осталось одно название, а опустевшего из-за Потепления города. Мог прихлёбывать холодное, пенистое пиво, глядя по инфоцентру новости. Мог читать книжку, да не бумажную, а электронную, какие целыми библиотеками загружаются в память инфоцентра, а не маяться от сенсорного голода, который человеку Века Информации ещё хуже голода натурального.

Мог бы…

Увиденное заставило посторонние мысли вылететь из головы. Мэтхен даже ущипнул себя за шею. Было больно — значит, он всё-таки не спит. Но странная, просто невероятная в Подкуполье картинка никуда не пропала. И покойник, точнее, покойница, всё так же сидела на куске бетонной плиты, держа на коленях толстенный том.

Наверное, разгорячённые убийцы даже не заметили, ЧЕМ занималась девочка лет четырёх, с сахарообразным, ещё не окостеневшим до конца рожком во лбу, со смешными остро торчащими косичками на висках и заплетёнными в них яркими фантиками. Сгоряча всадили короткую, в три патрона, очередь в необычно крупную головку, склонившуюся над книгой. Пули мотнули голову назад, рог запрокинулся, будто бессильно грозя небесам — но именно это спасло книгу. Лишь несколько кровавых капель упало на срез страниц, оставив неряшливые бурые пятна. А ведь страницы могли пропитаться кровищей и ошмётками мозгов, слипнуться и залубенеть. Сзади-то всё забрызгано бурыми кляксами, а натёкшая кровища сплошной коростой покрыла комбинезон сзади. Но отчего-то тело не падало — ни вперёд, на книгу, ни вбок, ни назад. Наверное, потому, что спина убитой опиралась на остов стены, доходивший до худеньких плеч.

Налетел стылый, пахнущий химией ветер. На посёлок опустилось очередное облако едкого смога — день превратился в глубокие свинцовые сумерки. В разрывах туч мелькала мёртвая подкуполянка, смрадный ветер шевелил страницы книги. Больше ждать не было смысла. Едва не подвернув ногу на куче битого кирпича, Мэтхен выпрыгнул в окно, в пару скачков преодолел последние метры — и осторожно взял из окостеневших пальцев старую книгу. Чтобы не покрывались сажей страницы, торопливо захлопнул — и удивлённо уставился на обложку. Он не удивился бы, если б это оказался любовный роман, нехитрый боевичок, какие тысячами попадались в электронных библиотеках, такая же неистребимая, как технотронная цивилизация, фэнтэзи или ещё какая-нибудь хрень. Но на такое сокровище, честно говоря, не рассчитывал. Мэтхен знал: в Свободном Мире стараниями СОИБа и подобных контор ничего такого не осталось. А уж здесь, где многие говорить разучились, только мычат, гыгыкают и хрипят…

«А.С. Барсенков, А.И. Вдовин, — едва различимые буквы на разбухшей от влаги обложке. Её пятнали царапины, местами чем-то неряшливо продырявило. Потом обложка так и высохла, виднелись разводы подсохшей вездесущей слизи. — История России. 1917–2009. Учебное пособие».

На обложке изображены зубцы крепостной стены, нарядное здание в стиле барокко, непривычной формы церковная колокольня и сияющие золотом купола. На обратной стороне какие-то портреты… Нет, букв уже не различить. Время оказалось безжалостно к изображению, затёрло краски и очертания, в душном полумраке подробностей было не различить. Вдобавок, пока они шатались по болотам и осматривали развалины, стало темнеть. Или просто натянуло смога? Нет, неудержимо наползают мутные, трупно-синие сумерки. Ещё немного, и нельзя будет различить собственную руку, не то что вернуться к Эири… А она наверняка уже начала беспокоиться, ещё отправится на поиски и заблудится сама. Мэтхен решительно положил книгу за пазуху… Нет, так не пойдёт, одно падение в болото, и читать станет нечего… Но ничего непромокаемого у него не было, придётся идти осторожнее, только и всего.

И всё-таки просто так уйти он не мог. В конце концов, девочка оказалась первым грамотным существом, встреченным в Зоне. Возможно, где-то были и ещё книги: вряд ли девчонка сразу взялась за научный текст, училась наверняка на чём-то попроще. Книга, конечно, не инфоцентр: не так-то просто человеку двадцать второго века разобраться, как её держать, как открывать, как перелистывать страницы. Да и в здешнем вечном сумраке лучше светящийся экран монитора, чем мелкие, выцветшие буквы на пожелтевшей от времени странице. Но каков выбор? И за эту книгу спасибо безвестной мутантке, а заодно и «туристам», не забравшим книгу в качестве трофея, не шандарахнувшим из огнемёта.

Заткнув книгу за пояс, Мэтхен осторожно поднял убитую. Кровь уже засохла и совсем не пачкалась. Голова с неокрепшим рогом бессильно мотнулась, но на землю из неё не выпало ни капли: всё, что могло, из расколотого черепа уже вытекло. Мэтхен подошёл к выгоревшей изнутри коробке кирпичного дома, потрескавшиеся стены держались на честном слове. Что ж, этот подойдёт. Осторожно, чтобы не обвалить будущее надгробие, Мэтхен зашёл внутрь, положил девчонку на сажу, вышел. Подойдя к стене снаружи, он изо всех сил навалился на неё плечом. Стена недовольно качнулась, будто пытаясь противостоять усилиям человека. Потом растрескавшиеся от напалмового жара кирпичи не выдержали, надрывно заскрипели, будто пыль на зубах исполина — и сооружение с грохотом рухнуло, погребая маленькую грамотейку. Мэтхен вздохнул, снимая напряжение, и в густеющем мраке отправился назад.