– Класс!
– проговорил он.

Со сковородой в одной руке, стаканом в другой, и куском хлеба в зубах Алексей пошел в зал. Перед диваном стояла заранее приготовленная табуретка. Алексей поставил на нее все. Не понравилось. Сходил на кухню и принес вторую табуретку. Расставил уже все по двум. Сам поудобнее сел на диван. Потыкал вилкой в окорочек, оторвал несколько волокон. Попробовал - вкуснотища. Не глядя, нашарил рукой пульт от телеви­зора, нажал кнопку. Чуть щёлкнуло. По комнате раздались голоса. На экране появились знакомые лица политиков. Говорили что-то о квартир­ном вопросе, но Алексей не слушал их. Взгляд его уставился на старый, потертый DVD плеер, стоявший рядом с телевизором. Это еще что за антиквариат? Откуда взялся? Наверно Юля взяла у подружки Татьяны. Она дав­но рассказывала, что та хочет выбросить свой старый, а Юля просилась взять. Зачем только? Он же пообещал ей купить новый. Что с таким по­зориться?

У DVDплеера лежала коробка с диском. На этикетке написано - “Любимому мужу от жены”. И внизу - ” Укрощение строптивого”.

Алексей засмеялся. Этот фильм, с Адриано Челинтано, он любил. Спасибо Юле за подарочек. Надо будет посмотреть вечером вместе. Или сейчас?

Диск ушел внутрь. По экрану побежали белые полосы. Они все бежали и бежали.

– Черт, - выругался Алексей. Подождал немного. Полоски не исчезали. Он потянулся к пульту.

Экран мигнул. Появились половицы крупным планом.

– Ну что, все настроил?
– раздался незнакомый голос.

– Сейчас.

Половицы ушли в сторону. Сменились стеной. Стена пошла кругом. Так резко, что Алексей даже зажмурился. Мелькнуло широкое окно. Мебельная стенка. В ней на большой полке стоит телевизор.

“Так это ж мой дом, - удивился Каширцев.
– Кто это такие, и что они здесь делали? Что они здесь снимали?” - Он нахмурился.

– Готово!

Второй голос тоже был незнаком. Это что ж, Татьяна с друзьями приходила?

– Направь куда надо, - сказал первый голос.

Изображение повернулось. На секунду мелькнул человек в черных брюках, свитере и натянутой на лицо вязаной шапочкой с вырезанными глазами. Камера остановилась на диване. Алексей охнул.

На диване сидели связанные Юля и Ваня. Рты у обоих заклеены скотчем, а руки связаны впереди. Глаза испуганные. У Вани текут слезы.

– Укрощение строптивого, дубль первый, - раздалось смешок за кадром.

– Здравствуй, журналист, - рядом с Юлей и Ваней сидел человек во всем подобный первому, мелькнувшему на экране до этого - такой же черный и в маске. Рука его по хозяйски гладила Юлю по шее. Она вздрагивала, по горлу вверх вниз прыгал комок.
– А ты неплохо устроился. Жена смотрю у тебя неплохая. И фигурка классная, и сиськи. Так и хочется помять. Не одному же тебе такое счастье - человек чуть сжал Юле шею. Отпустил.
– И сынок хороший, маленький, что нам больше всего подходит. Хотя и старшие тоже. Посмотри-ка.

Секунда полосок и на экране открылась полутемная комната. Кажется какой-то под­вал. На кровати, прижимая колени к груди, сидит Ольга. Она, не связана, но на лице написано такое отчаяние и страх, что у Алексея сердце завыло, рванулось к ней.

Снова полоски. И новое изображение. Почти такая же комната, кровать. На кровати Сергей. Руки и ноги привязаны к грядушкам. Рот залеплен скотчем. Под глазом синяк на пол лица. Алексей стиснул зубы.

На экране опять появился черный человек. Позы не сменил. Только ру­кой гладит Юле ногу. Платье задрал до самых бедер. Глаза Юли широко распахнуты, полны слез, как озера.

Раздался скрип. Остро ожгло болью. Алексей скривился. Выплюнул кусочек зуба.

– Вся семья в сборе, - сказал человек.
– Даже последних от бабушки достали… Одного тебя не хватает.

Лицо в маске неожиданно приблизилось к экрану. Показалось, что оно сейчас оттуда вывалится.

– Ты что ж сука, думал можно в наши дела влезть и просто так уйти? Не прокатит. В общем так. Ждем тебя по адресу, - он назвал улицу. Перечислил номера.
– И смотри, урод, что бы ни какой милиции. Так у тебя есть шанс получить пацанов и девчонок целыми, ну девчонок почти целыми. Ишь, какие конфетки. А с ментами свяжешься - получишь всех четверых в двадцати по­сылочках. Понял? Так еще раз: ждем тебя четвертого, в десять утра. Будем второй дубль делать. Смотри, не опаздывай. И кстати, верни дивидишник. Пока.

Экран мигнул. Вышел голубой экран.

Загремело. Сковорода отлетела на середину зала. Вермишель рассыпалась по полу. Алексей споткнулся через табуретку. Чуть не упал. Он по­дскочил к шкафу. Схватил плейер и с размаху ударил его о стену. Прибор треснул пополам, а на заклеенной обоями стене появилась рваная вмятина. Плейер потянул за провод телевизор, и тот опрокинулся на пол. Хлопнул кинескоп, осыпав Алексея вихрем осколков. Запахло озоном. Алексей сел на пол, обхватил голову руками.

Как так? Что случилось? Что ему делать?

Он выхватил из кармана сотовый, набрал экстренный вызов милиции.

– Слушаю вас, - раздалось на том конце после нескольких гудков.

Алексей нажал кнопку отбоя, уронил телефон. Человек в черном не шутил. Что-что, а это Алексей знал хорошо, покрутился в мире кримина­ла и коррупции. Это тебе не фильмы.

“Что делать? Что делать?”

Душа кипела. Разум бился с сердцем. Весь его опыт говорил, что с похитителями нельзя идти на переговоры, тем более без милиции. Но то были простые пункты на бумаге, пусть и казенной и заверенной МВД, а с другой стороны стояли жена, дети.