Я вскрикнула.

— Ненавижу, когда ты...

Он сжал мои щеки, и тут же всем телом прижался ко мне, в голове, казалось, все перемкнуло. Кусок стекла выпал из моей руки, безобидно приземлившись на пушистый коврик.

Он опустил голову, и наши губы оказались настолько близко, что мы дышали одним воздухом. Все это было так несправедливо. С того момента, как он исчез, все, чего я хотела, это слова увидеть его, коснуться его и любить его, но сейчас я даже не знала, кто стоял передо мной.

С тех пор, как прибыли Лаксены, все потеряло свой смысл.

Он не двигался. Вместо этого его светящийся изумрудный взгляд путешествовал по моему лицу, будто он вбирал каждый дюйм в свою память. За его взглядом последовало тепло, и пульсация в носу, куда эта гнусная сука ударила меня, исчезла.

Он исцелял меня. Снова. После того, как он оттолкнул меня и сказал, что он ЛЮБИЛ меня, и все в прошедшем времени, и после уподобления меня ужаснейшему чудовищу… Я уже ничего не понимала.

— Это неправильно, — произнесла я, и мой голос дрогнул. — Все так запуталось…

Деймон поцеловал меня.

Поцелуй не был мягким или неуверенным. Его губы прижались к моим, смело раздвигая их, он целовал меня так, словно изголодался. Прилив ощущений почти выбил почву у меня из-под ног.

Внутри все перевернулось, низкий звук вырвался из меня, сотрясая все мое тело.

Крохотная надежда в груди вспыхнула с новой силой, но смятение и гнев бежали за ней по пятам, словно надоедливая собачонка.

Деймон склонил голову, скользнув рукой по моей щеке. Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке. Мое сердце колотилось, это было уже слишком.

Я положила руки на его грудь и оттолкнула.

— Котенок, — проворчал он, кусая мою нижнюю губу.

Я резко выдохнула.

— Ты...

— Она все еще за дверью, — прошептал он мне в губы, а затем снова поцеловал меня.

На какое-то время его слова где-то затерялись, когда его другая рука скользнула по моей спине и легла на изгиб моей талии. Он притянул меня к себе, соединяя наши тела, и это ощущение было так поразительно ново и одновременно так восхитительно знакомо.

Поцелуй углублялся, пока он не был повсюду.

Мои руки дрожали, а пальцы сжимали его мягкую рубашку. Хриплый стон вырвался из меня. Дрожь скользнула вверх по моим рукам, и дальше, пока каждая частичка моего тела не задрожала.

— Она ушла, — Деймон оторвался от меня, но я продолжала стоять с закрытыми глазами. Я все еще дрожала.

— Ох, Котенок...

Я хотела сказать ему, чтобы не смел, называть меня так, если все это не по настоящему, но слезы подступили к горлу. Я сжала губы, потому что в данный момент, слезы и слабость ничем не смогут помочь, и между нами уже и так было слишком много не пролитых слез.

Деймон обнял меня, положив руку мне на затылок, и прижал меня щекой к своей груди. Он сжал меня так крепко в объятиях, что я даже чувствовала его бешено колотящееся сердце.

— Мне жаль, — прошептал он мне в макушку.

— Мне так жаль, Котенок.

— Это... это ты? — мой голос дрогнул.

— Все это реально?

— Реальнее и быть не может, — его голос был едва слышным, такой же хриплый шепот, как у меня.

— Боже, Кэт, я...

Мне казалось, что мою грудь разорвало, я подняла свою руку и взяла в руку прядь волос на его затылке. Мои щеки были влажными.

— Мне так жаль, — снова произнес он, и на тот момент, казалось, это все, что он мог сказать. Он повернулся так, что его спина уперлась в стену, и потом скользнул по ней, притягивая меня к себе на колени, усаживая меня между согнутых коленей и накаченной грудью.

— Я не знаю, как много успею рассказать или как долго смогу не пускать их в свои мысли.

Не пускать их в его мысли? Я сморгнула слезы, и открыла глаза.

— Я не... я не понимаю, что происходит.

— Знаю.

На его лице отразилась боль, когда он прислонился своим лбом к моему.

— Мы связаны — все мы. С того момента, как они прилетели, мы постоянно читаем мысли друг друга. Не понимаю, как это работает. Такого никогда не было. Может, потому что нас здесь слишком много, но когда я в своей истинной форме, то не могу скрыться. Это не так уж и плохо... пока что. Есть вещи, о которых они не знают, вещи, которые мы можем держать от них в тайне, но я не уверен, как долго у нас получится делать это.

— Мы? — прошептала я.

Он кивнул.

— Доусон и я.

Я нахмурилась, отчётливо помня, что он не был дружелюбным.