Из-за этого по моей коже пошел зуд, а желудок свело.

Я забралась на кровать и легла на бок. Деймон ходил по комнате, проверяя двери и окна, хотя мы оба знали, что это бессмысленно, а затем он выключил телевизор.

Кровать позади меня прогнулась под его весом. Рукой он обхватил меня за талию, притягивая к груди, и обволакивая своим теплом. Он убрал мои волосы за ухо, его дыхание прошлось по моему виску. Я закрыла глаза, когда его губы коснулись моей кожи.

— Мы были в ситуации и похуже, — прошептал он. — Мы выберемся и из этой.

Были ли мы в ситуации похуже? По крайней мере, в случае с Дедалом мы знали, что мы им нужны живыми. Живыми для того, чтобы для них проделывать ужасные вещи, но даже это звучало привлекательнее. Лаксенам же по большому счету наплевать, окажемся ли мы завтра живы или нет.

Думаю, Деймон тоже это понимал.

— Мы должны выбраться отсюда, — я уставилась в темноту. — Завтра, когда мы окажемся снаружи, будет отличная возможность для этого.

Деймон не ответил, и спустя некоторое время, я зажмурилась. Завтра может выдаться единственная возможность выбраться отсюда, но на нашем пути возникала одна большая проблема, то, что тут же остановит Деймона.

И это была Ди.

ДЕЙМОНДоусон выглядел таким же нервным, каким я себя чувствовал, находясь за пределами комнаты, в которой спала Кэт. Я не удивился тому, что он нашел меня так рано утром, когда практически все Лаксены, а может и все, спали, совершенно не беспокоясь, что на них нападут.

Люди всегда думали, что я был высокомерным, но, черт возьми, этих Лаксенов не трогало вообще ничего.

То, что их можно убить, пока они спят, мы обсудили еще в первое утро, когда поняли, что они на полном серьезе спокойно уходят спать, но мы были не настолько глупы.

Мы могли бы уничтожить нескольких, но здесь их было более двух десятков, и мы рисковали не только своими жизнями.

— Как она? — спросил Доусон низким голосом, кивнув на закрытую дверь.

— Наконец-то заснула.

Я прислонился к стене, всматриваясь в конец коридора. Наверху больше никто не спал, даже Ди, но я все равно проявлял осторожность.

— Мне очень жаль. Она же знает это, да? — Доусон провел рукой по волосам, поморщившись. — Я обязан ей всем и...

— Она знает, — я переступил с ноги на ногу. — Знаешь, почему она была в том магазине вместе с Арчером? Они покупали предродовые вещи для Бет.

Кровь отлила от его лица.

— Она была больна, и я не знаю, нормально ли это, или что-то серьезное, — я подумал об этих проклятых детях на Зоне 51, но я сомневался, подходящее ли сейчас время для того, чтобы спрашивать Доусона о том, знает ли он о них и реально выбивать его из колеи?

— Кэт тоже не уверена. Никто из нас не разбирается во всем этом дерьме с беременностью.

Он зажмурил глаза и выдохнул.

— Я знаю, что мы не можем уйти без Ди, но...

Но сколько еще Доусон сможет оставаться вдалеке от Бет, девушки, которую он любил, девушки, которая носит под сердцем его ребенка? Девушки, которая сейчас нуждается в нем больше всего?

Как долго я мог ждать?

Перед тем, как Кэт оказалась здесь, я был готов остаться, чтобы выяснить, кто был лидером Лаксенов, и как он или она планировал провести окончательную операцию, потому что я знал, с Люком и Арчером Кэт в безопасности.

Я ненавидел, что был не с ней, волнение сводило меня с ума, я даже не мог думать о ней без страха, что другие поймают ее.

Но сейчас?

К черту Лаксенов.

К черту человечество.

Я хотел вытащить Кэт. Каждая моя клеточка требовала, чтобы я защищал ее, даже не смотря на то, что я знал, она чертовски в состоянии постоять за себя, но я хотел, чтобы она была подальше отсюда.

Черт, я бы держал ее в пузырчатой упаковке, если бы это не было так жутко и неудобно, учитывая, что у меня была ужасная привычка хлопать эти идиотские пузырьки пока не останется ни одного.

Я безумно хотел вытащить ее отсюда, но я не мог сделать этого. Как мы могли взять с собой такую Ди? Нам нужно разрушить их власть над ней, но никто из нас не знал волшебный способ, который помог бы нам это сделать.

И что будет, если мы с Кэт убежим? Какое будущее ждет Доусона, Бетани и... и их ребенка?

Я не знал.

С той минуты, как я сказал Доусону о болезни Бет, темные тени волнения залегли под его глазами, и я задавался вопросом, стоило ли мне говорить об этом.

Оттолкнувшись от стены, я положил руку на плечо брата и сжал его. Наши взгляды встретились, словно тисками мне сдавило грудь. Уже не первый раз, такая мысль приходит мне в голову.

С того момента, когда я понял, что Кэт собирается вернуться, эта мысль постоянно крутилась, где-то там, в голове. Я знал, что с Доусоном происходило то же самое.