Существует ли магическое заклинание, заставляющее камень светиться, как в детских сказках?

Это была странная мысль, но она овладела Изабель.

Изабель на самом деле не верила в идею, что любой предмет обладает силой. В этом она соглашалась с отцом Паскуалем.

Но она понимала, что страхи Дариуса связаны не с туманными религиозными верованиями в проклятые камни и священные булыжники, а со вполне реальными и опасными людьми, которые держатся за эти суеверия и готовы защищать их.

— Итак, если этого нет в книгах о природе камней и по геологии района… — Изабель вернулась к письменному столу, где Дариус оставил перевод отрывка из «Законов Ману». Открыв его на произвольной странице, она узнала, что, согласно древним индийским текстам, «женщина никогда не должна иметь права получать удовольствие; она никогда не должна желать отделить себя от мужа или отца, ибо таким отделением от них делает обе сети презираемыми».

Вся энергия, которую она приобрела, покинула ее, и Изабель опустилась на колени на ковер, чтобы осмыслить прочитанное.

Никакого желания, кроме мужского, заменяющего ее.

Это ключ к счастью или к аду? Середины здесь не видно. Изабель вздохнула. Будь то Англия или Индия, она обречена на несчастье. Унижение и позор, когда тебя сторонятся и остерегаются.

Стыд нахлынул на нее, хотя часть ее сопротивлялась, но внутренний голос оказался достаточно сильным и отчетливым, чтобы она вырвалась из моря жалости к себе.

Она не сделала ничего плохого.

День ее свадьбы и то первое насилие вернулись обратно потоком объективного оправдания.

Она не сделала ничего, чтобы заслужить подобное.

Начиная с того дня, Ричард систематически ломал ее волю изоляцией и наказаниями, вознаграждениями, насилием и злобным подсчетом причиненных убытков. Он проводил часы, нашептывая ей оскорбления и безбожные угрозы, пока она не начинала просить побить ее и на этом закончить. Ее душа съежилась, и самого неопределенного намека на изгнание из общества было достаточно, чтобы довести ее до истерики от ужаса, что ее публично выставят неудачницей и непокорной женой.

Чувство собственного достоинства диктовало ей страдать молча, и она старалась терпеть все, найти манеру поведения, которая удовлетворила бы супруга и соответствовала бы ее обязанностям.

Как долго она скользила вниз, в эту мрачную холодную дыру, пока не обрела силу воли?

Пока в тот день не вмешался Самсон…

Изабель встала с пола, оставив на ковре рукописные страницы, и, подойдя к окну, посмотрела в темноту. Ее приветствовало собственное отражение, и Изабель несколько секунд рассматривала ту женщину.

Там был знакомый ей призрак, как всегда бледный и с такими светлыми волосами, что они казались почти белыми. Однако глаза этого призрака вызывающе сверкали, а сама женщина была в простом, но красивом платье, ее щеки чуть округлились и слегка окрасились румянцем. В ней чувствовался характер.

Это Елена Дариуса. Она другая, когда не смотрит на себя.

Повернувшись, Изабель снова окинула взглядом комнату, и новое открытие поразило ее неоспоримой истиной. У нее есть право получать удовольствие, и даже если закон не признает этого, то Ричард все равно никогда не сможет отнять его у нее. Больше никогда.

Прижав ладонь к груди, Изабель поразилась бешеному ритму биения своего сердца.

— Я не сделала ничего плохого. Я… имею право на собственное желание. И… свободна любить, если решусь.

Она посмотрела на книги, выстроившиеся вдоль стен. Не может все быть болью и страхом. Миссис Макфедден права. Кто говорит о таких вещах? Кто будет писать о них? Кто будет посвящать бесчисленные тома восхвалению чего-то столь отвратительного, как поступки Ричарда? И как в мире можно сохранять полнейшую секретность, творя неправду?

Значит, можно.

Или нет?

Уже был поздний час, поэтому Изабель отнесла обеденный поднос в пустую кухню и оставила его там, молясь, чтобы миссис Макфедден не возмутилась вторжением в ее владения. Потом зажгла свечу и поднялась по лестнице, радуясь тому, что, пожалуй, достаточно устала и сможет уснуть.

У себя в комнате она быстро переоделась, достала нагретый камень из маленького камина, куда его положила экономка, обернула его тряпкой и засунула в постель. Она уже собралась забраться в кровать, когда ее внимание привлек свет за окном.