Шрифт:
Дальше я слушал вполуха, потому как почувствовал, что на меня вновь накатывается злость. Опять без меня меня женили, и уже в который раз! Хватит! Надоело! А где Зимородок? Неужто, как и боялся высокородный, его… это… изгнали и наказали к Кругу на выстрел баллисты не подходить? А маг все болботал, расписывая мою будущность. Ну, как фризруг, когда мы на галере с острова в Тебай шли.
— А теперь иди, мальчик, — закончил свои росписи маг, — тебя позовут, когда будет определен твой наставник.
Во-во… Мне только и не хватало в учениках походить у черной косоглазой хари, которая на меня белками сверкает. Или у бабьего подола в подручных маяться. Мать ваша ящерица…
Спиной чувствуя, что ко мне торопится Светлогор, чтобы увести под белы руки, я подбоченился и как можно нахальнее спросил:
— Какой наставник?
Старец удивленно мигнул, ну, а я добавил:
— Есть у меня наставник. Другого не надо.
Подскочивший Светлогор с грозным пыхтением схватил меня за руку. Я высвободил руку и врубил Светлогору (Улих говаривал: «Если нет ножа в руке, то бей рукой, как ножом, но помни, что руку не метнешь.») Светлогор не ожидал удара и повалился на пол, закатив глаза — я-то знаю куда бить надо, чтобы вот такого кита забить. Во второй раз Светлогору уже от меня достается. А я, поворачиваясь к Светлому Кругу, задним умом подумал, что странно все-таки: Зимородка на нож не поймали, а этот на кулак наткнулся.
Высокородный Ставр поднялся с кресла, а маги же сидели по-прежнему, будто и не вырубил я только что на глазах у них сотоварища. В ватаге такого не было: ежели кто рыпался не по делу, без вызова, считай, всю ватагу на бой вызывал. А, может, видимости магов совершенно бессильны? Ну, да мне начхать, сильны они, или нет: ничего они мне не сделают — я для них ныне на вес золота, а, может, и подороже буду. Я скрестил руки на груди и отставил ногу, показывая всем своим видом: не уйду, мол, пока до конца не разберемся. До самого.
— Высокородный Ставр, — сказал тот маг, которого я определил, как старшого, — вызови слуг, пусть помогут Светлогору.
Высокородный покинул свое место. Он обогнул по кривой призрачных магов, а проходя мимо меня чуть-чуть повернул голову и подмигнул. Я приободрился еще больше. Из-за дверей донесся его голос, призывающий слуг. Они появились и унесли мага, который все еще был без чувств. Крепко я его приложил, однако. Высокородный ушел вместе со слугами, а я остался с магами.
— Ну и кто же твой наставник? — спросил Старшой, когда возня улеглась.
— Зимородок, — ответил я.
— Зимородок не может быть твоим наставником, — помедлив сказал Старшой. — Он покинул Круг.
— Как покинул, так и вернется, — сказал я.
Прав-таки оказался высокородный: выгнали Зимородка. Выгнали. И я вдруг понял, что мне надо говорить дальше.
— Не вам выбирать мне наставника. Мне его Баюница выбрала. Сама.
Ну вот… Зашевелились, наконец… Проняло…
— Зимородок ни о чем таком не обмолвился ни словом, — сказал маг.
— Это его дело — молвить или нет. Он — мой наставник.
— Хорошо, мальчик. Мы подумаем.
— Нет, — сказал я. — Либо будет по-моему, либо не будет никак. Принудить вы меня не сможете. Ты меня понял, старик?
Я развернулся и пошел прочь из зала с гобеленами.
Со спины Ладного я увидел, как к загону идут Зимородок и высокородный Ставр и направил огневика к ограде. Маг облокотился о поперечину и, улыбаясь смотрел на меня, когда я подъехал, он сказал:
— Даль, мне нужно отлучиться по делу недельки на три. Я хотел отвезти тебя к своему учителю, но высокородный Ставр просит, чтобы ты остался погостить у него. Ты как?
Я потрепал огневика по гриве.
— Можно и погостить. Тебя-то где демоны носили?
— Ох, и ученичок у меня будет, — сказал Зимородок. — Нахальный и сварливый.
— А пошел ты… — сказал я и рассмеялся.
8
Прошли три недели, и к загону, вывалив язык, примчался Малкут и, сделав страшные глаза, сказал, что Зимородок появился во дворце. Я соскочил с Ладного, хлопнул жеребца по крупу. Ладный фыркнул и ткнулся в руки носом, требуя хлеба. Я отдал ему припасенную краюху, перелез через ограду и поспешил во дворец. Три недели я как сыр в масле катался, а теперь пришла пора собирать манатки и поднимать якорь. Ладный без меня скучать будет. И дед тоже. Дед — высокородный Ставр. Он сам настоял, чтобы я его звал так. Первые два денька мне это давалось через силу.
Зимородок ожидал меня в моей спальне, сидя в кресле у окна.
— Вот и я. Здорово, — сказал я, входя в комнату.
Маг повернулся и я сразу насторожился: вид у него был странный какой-то. Произошло что-то?
— Присядь-ка, Даль, — сказал Зимородок.
— Случилось что? — спросил я. Сердце у меня екнуло.
— Присядь, — повторил он.
Я сел на кровать. Опять Булита на меня ворчать будет, что в неурочное время на постели валяюсь. Зимородок с прищуром посмотрел на меня и покривился, как от зубной боли.