Шрифт:
– Семь…
– А-а-а-а…
И падение еще одной сожженной электричеством фигуры. Обитатели Картонной крепости шарахнулись от наемников, вонь горящего жира и волос поползла по коллектору.
Снова возник голос Аннигилятора:
– Нравятся мои часы? По-моему, очень наглядно и с чувством юмора. На фоне моих часов песочные просто детский лепет. Правда, Волошин? Ты ведь убийца, ты должен оценить!
Лед, сковавший душу Волошина, с треском лопнул. Он заорал, брызжа слюной:
– Ты псих! Остановись!
– Шесть…
Еще одна смерть вдруг привела Волошина в чувство.
«Он использует энергоресурс костюмов! Каким-то образом перегружает систему, вызывая короткое замыкание, – догадался он. – Нужно сбросить броню!!»
– Пять…
Вокруг одна за другой валились закованные в броню фигуры, словно поверженные шахматы на доске.
– Четыре…
Волошин отшвырнул шлем, поспешно дернул застежки, сорвал бронежилет с груди.
– Бесполезно, – оглушительно прошептал Аннигилятор. – Хватаешься за соломинку.
Снять прорезиненную подкладку под панцирем не получилось. Волошин с трудом сообразил, что мешали пластины кевлара на руках. К черту их!
– Четыре…
– Шеф! Нет! Помогите!! Сделайте что-нибудь!!!
– Три…
При свете новой вспышки Волошин отшвырнул в канализационную реку пояс с аккумуляторными пластинами, что крепились за спиной.
– Два…
К черту и мобильник с карманным компьютером!
– Один… И…
Волошин застыл. Новая вспышка в последний раз расчертила тьму.
Теперь не осталось ни фонарей, ни приборов ночного видения. Воняло жженной резиной, озоном и палеными волосами. А из звуков были только биение собственного сердца, надсадное дыхание и плеск сточных вод канализации.
– Ты думаешь, что успел спастись? – В голосе Аннигилятора было искреннее участие. – А что ты будешь делать с этим?
«С чем?» – хотел спросить Волошин.
Но в следующую секунду резкий визг ожег каждый нерв его тела!
Волошин заорал от боли, скрючиваясь и опадая на гравий. Как и каждый в том коллекторе.
Глава 68
Аннигилятор
Япония, Токио
Здание токийского нейрохирургического института было сплетено с больницей в одно белоснежно-зеркальное целое. Леонид залюбовался величественным творением архитекторов, созданным словно под впечатлением от фильмов в стиле киберпанк. Впрочем, как и большинство домов из новейшей архитектуры Японии.
– Аннигилятор в больнице? – спросил Галл ядовито. – Может, вы еще и за коматозниками гоняетесь?
– Поторопись! – отрезал Леонид.
Чувствуя невероятное возбуждение, словно в крови заговорил тщательно скрываемый цивилизацией инстинкт охотника, Леонид ворвался в холл больницы. Промчался к стойке регистратуры, рявкнул:
– Мне нужно знать, срочно: жилой блок номер четыреста девять, кто в нем зарегистрирован?!
Медсестра даже отшатнулась от его напора. Пролепетала:
– Кто вы?
– Номер четыреста девять! Кто в нем?!
– Я не могу давать эту информацию…
– Интерпол! – Леонид рванул из кармана удостоверение. – Есть сведения, что вы скрываете международного террориста!
«Господи! Да сколько же она тормозить будет?! Диалап работает быстрее, чем ее мозг воспринимает информацию!»
Медсестра пробормотала испуганно:
– Секундочку…
– Это особое отделение нашего учреждения, – говорил то ли директор, то ли смотритель. Леонид даже не запомнил его имени. – Я уверен, то, что вы сообщили, – какая-то ошибка.
Они двигались через хром и стекло коридора вглубь больницы. Вызванный сестрой милосердия мужчина заметно нервничал, что выражалось в торопливой речи:
– Наше учреждение просто не может быть замешано в подобных… гм… порочных связях. В первую очередь из-за того, что это больница, а не институт разработки вооружений!
Не обратив внимания на сарказм, Леонид поторопил:
– Быстрее, пожалуйста.
Мужчина кивнул и так едва поспевая за французом. Аль-Дагит спросил:
– Что это за особое отделение?
– Это даже не отделение, а скорее – частные квартиры, созданные специально для обеспеченных клиентов. Там пациентам гарантированы постоянный уход и необходимый режим. При этом мы тщательнейшим образом пытаемся сохранить необходимый уют, свободу доступа к информации и…