Правильно. Яшин-то всегда тепло относился к коллегам, да и с ним из сменщиков никто, естественно, не враждовал, однако лишь Володя Пильгуй стал тем, на кого можно спокойно положиться.

И уйти. Похоже, В. Н. Винокуров первым тогда озвучил перспективу в том же материале: «Мне не хочется опережать события и огорчать поклонников „Динамо“ грустной информацией, но, очевидно, минувший сезон был последним в биографии вратаря Яшина, а новый он встретит, видимо, уже в качестве начальника команды. Во всяком случае, в нашем разговоре в самолете (он тоже велся, естественно, в будущем времени) Лев Иванович делился мыслями о том, какие трудности он видит на своем новом поприще».

Пожалуй, это интересное высказывание уместнее привести попозже. Ко всему прочему, В. Н. Винокуров уже в 1971-м развил тему в материале с хорошим названием «Яшин остается», который будет опубликован, естественно, до матча прощания.

И прежде чем заняться им подробно, уместно ответить на вопрос: а стоило ли Яшину вообще заканчивать? Вот А. М. Соскин справедливо считает, что к решению об уходе ветерана подтолкнула начавшаяся в 1968 году кампания по организации прощального поединка. В самом деле, международные хлопоты подобного размаха не могут длиться вечно: надо и с датой определяться.

Что ж, выступать он, безусловно, еще мог. Остались и реакция, и пластичность, не пропала и прыжковая техника: 27 мая Яшин, кстати, это продемонстрирует. И вопрос нужно поставить, видимо, иначе: стоило ли ему оставаться? Подумаем. Во-первых, смена в сборной — знатная: Кавазашвили отменно выглядел и в Мексике, коли бы не эпизод с уругвайским голом, а Рудаков уже в 1971-м превосходно проявит себя в битве с испанцами. Во-вторых, в «Динамо» явно закреплялся Пильгуй. И, в-третьих, неужели ему нельзя в кои-то веки подумать о себе, а не только о родине? Столько лет отдать игре, подчинить ей жизнь со всем вероятным разнообразием, поставить футбольный календарь выше общепривычного, забывать в угоду производственной необходимости о травмах и хронических заболеваниях, требующих немедленного лечения, и, наконец, главное — сократить до чудовищного минимума общение с обожаемой семьей!

Поэтому даже хорошо, что сложные согласования подошли к концу.

А началось всё 1 июня 1968 года, когда любитель футбола Михаил Бабурин из Днепропетровска послал в «Известия» письмо, которое в центральной газете и напечатали: «Когда-нибудь наш прославленный вратарь Лев Яшин расстанется с футболом. Я предлагаю устроить ему проводы с почестями, пригласить сборную Европы или мира, которая встретилась бы в Лужниках с советской командой. Составы команд пусть определит сам Лев Яшин». Известинцы горячо поддержали инициативу, после чего начались переговоры советской Федерации футбола с ФИФА, шедшие, выходит, без малого три года.

С середины 70-го Яшин на поле, как известно, не выходил. Из-за чего подготовку к майской игре пришлось форсировать. Ощущение того, что больше игр не будет, не могло, несомненно, не наложить отпечаток.

Теперь время перейти к своеобразному «положению» о встрече 27 мая. Высказано было поразительное условие: Яшин сам называет состав команды гостей! Так какой же она должна былабыть? Сохранилась статья Л. И. Яшина в журнале «Спортивная жизнь России» (№ 5, 1971 год). Обратим внимание на время: как раз май. 27-е число грядет. А виновник торжества рассуждает.

Здесь важно: сам рассуждает. Без записчиков и помощников. Внимательно просмотрим «врез», предшествующий публикации: «Со многими выдающимися мастерами кожаного мяча прощался советский зритель, но расставание со Львом Яшиным особенно грустно. С этим именем связана целая эпоха советского футбола, дни его взлетов и славы. Вратарь сборной мира и Европы, олимпийский чемпион, чемпион континента, Яшин воплотил в себе лучшие черты советского спортсмена — виртуозное мастерство, трудолюбие, беспредельный патриотизм.

В честь расставания с великим вратарем намечено провести показательный матч между сборной мира и родной командой Яшина — московским „Динамо“. Назначена даже предварительная дата этого матча — 27 мая. Ведутся переговоры о составе сборной, и сейчас еще трудно сказать, кто в нее войдет.

— Вне зависимости от этого, кого бы вы лично выбрали в символическую сборную мира? — спросили мы Льва Ивановича.

— Дайте время подумать, — попросил он. И вскоре в качестве ответа прислал эту статью».

То есть можно сказать: Яшин, подлинник. В таком случае хорошо бы ознакомиться с критериями, ставшими для него основополагающими при выборе участников наиглавнейшего поединка. Отвергнув не без труда идею пригласить всю сборную Бразилии, вратарь упорно размышляет именно о сборной мира.«Как ни парадоксально, — звучит голос великого спортсмена, — первое условие — наличие большой любви к игре и того, что поэты называют вдохновением. Только тот, кто способен годами сохранять трепетность ожидания каждой встречи, для кого, несмотря на ранги, звания, заслуги, опыт, — любой матч — это праздник, радость, кто до последнего дня сохраняет в себе мальчишескую жадность к мячу, достигает настоящих высот. Ибо футбол весь соткан из творчества и не терпит ремесленничества ни в каком виде». Последняя фраза произнесена запальчиво и сердито. Следующее характерно: голкипер фактически закончил, именуется вполне официально начальником, а насколько он моложе не покинувших пока поле! Дальнейшие размышления заслуживают не меньшего внимания: «На второе место я поставлю технику. Виртуозную технику. Но она непременно должна сочетаться с высокими бойцовскими качествами, огромной работоспособностью и скоростью». Дорогое же, заветное, прибережено: «И еще одно, может быть, самое главное: интеллект. Большой мастер должен быть мыслителем, уметь непрестанно думать на поле, правильно оценивать тактическую обстановку, делать, подобно гроссмейстерам шахмат, самые сильные, самые неожиданные, самые острые ходы. Примитивность тактического мышления способна свести на нет многие другие достоинства».