Я почувствовал кого-то еще в здании.

Махнув рукой остальным, мы пошли к лестнице.

Тихо поднялись наверх, и нашли едва прикрытую дверь. Обстановка в комнате была тихой, уютной и милой. Много вещей было навалено, на полу мягкий ковер, у стены стоял столик, на котором стоял маленький сундучок

А в кресле-качалке кто-то спал.

Кажется это старушка, к тому же судя по пустым глазницам, она слепая. Но жива. Она сидела в кресле, медленно качалась в нем и храпела. У бабули не было одной ноги, а лицо все в шрамах. Жуть какая-то.

Я постучал в дверь.

Бабуля храпнула, но не проснулась. Будить пенсионеров неприлично, но нам нужна информация.

— Простите, — сказал я и еще раз постучал.

— Ох, ах, — очнулась она. — Кто тут? Гарми это ты? Голос похож малыш…

— Нет, простите, я не Гарми, — сказал я. Остальные решили помолчать и не вмешиваться в разговор. На всякий случай, хотя видно как Ванда хочет поболтать, но терпит, молодец.

— Очень жаль, — покачала она головой. — Славный был мальчик. Читать любил. Я помню, как он приходил ко мне, чтобы я научила его новым буквам, и мы вместе почитали сказки. Красавцем вырос, ох, — она печально вздохнула.

— Простите, что напомнил вам о нем, — сказал я. — Меня зовут Морроу. А вас?

— Ох, ох, Марта я, няня в замке. Но нянчить некого, детишки то выросли. Выросли. Гармиан где-то в лесу гуляет, а Сергоний у озера, а девочки гуляют на улице. А они красавицы, все трое. Какие красавицы. Ох, — продолжила она говорить странные бессвязные вещи. Мне почему-то вспомнился тот сон.

Я думал продолжить разговор, но бабуля начала делать что-то свое.

Она достала какую-то шкатулку. Завела ключом и открыла. Оттуда заиграла музыка, а сама старушка начала петь довольно жутким голосом.

Волчий король, свечки любил,

Волчий король, свечки дарил.

Волчий король, за все здесь в ответе,

Волчий король, самый грустный на свете.

Черные свечки он как-то нашел,

И с ними он после домою и пришел.

Свечки он эти в дом к себе принес,

Свечки он эти в подарок преподнес.

Коль свечки эти были зажжены,

Так все скатилось куда-то бездну тьмы.

Волчий король, свечки любил,

Волчий король, свечки дарил.

Волчий король, за все здесь в ответе,

Волчий король, самый грустный на свете.

Доченьки единою, вдруг резко стали,

Теперь лишь о голоде только шептали.

Покрылся шерстью добрый мальчуган,

Устроил знатный народу балаган.

А старший мальчишка взял, обратился,

Из вод он озерных не воротился.

Волчий король, свечки любил,

Волчий король, свечки дарил.

Волчий король, за все здесь в ответе,

Волчий король, самый грустный на свете.

И стали тут дети вместе гулять,

Со всеми на улице просто играть.

А королева вдруг мамою стала,

Красивою вмиг, как когда-то мечтала.

Много детишек потом появилось,

И долго тут нечто опять веселилось.

Волчий король, все так же сидит,

Волчий король, у свечки молчит.

Волчий король, за все здесь в ответе,

Волчий король, самый мерзкий на свете….

На свечки устремленный взор…

Со злом заключен договор…

Старушка уснула, пропев эту песню. У меня мурашки по кожи прошли от всего этого. Мне даже страшно обдумывать, что все это значит. От одной мысли об этом становится страшно. Зубы стучали, а руки тряслись. Страшно. И голос у нее стал жуткий.