— Как по просьбе? Вы сообщили о нашей встрече?

— Конечно, — уже совершенно успокоившись, говорила Кэтрин, — меня специально предупредили на этот счет.

“Сестричку второй раз вытягивать будет накладно”, — подумал Варгин и сказал:

— Прошу меня простить, если я невольно задел ваши чувства. Это от неожиданности, я же на Санатории в первый раз.

— В первый раз? — Она снисходительно посмотрела на Варгина. — Так вы совсем отстали от жизни. Вы же ничего не знаете. Для начала вам нужно посетить наш музей, театр, сходить на открытое собрание, — в ней проснулся учитель гимназии. — Почитайте на худой конец нашу периодику.

— Спасибо за дельный совет. Я обязательно займусь этим, — Варгин помахал “Вечерним Санаториумом”. — Кстати, у кого могут быть бумаги Ремо?

— Понятия не имею.

— Ну, были же у него друзья…

— Наверно, но я ничего о них не знаю. Вы извините, уже темно, а я ужасно боюсь темноты.

— О, я вас провожу.

— Не сочтите за труд.

Пока они ехали в такси, Варгин пытался расшевелить ее память. Спрашивал о детстве, о родственниках. Поговорили о гимназии, о воспитании подрастающего поколения в духе “непринужденности и непредвзятости”. Но она так ничего и не вспомнила о своем брате и его друзьях. Эта совершенная непредвзятость к своему брату страшно разозлила Варгина. Особенно его раздражало то, что все это развивалось на фоне ее неоспоримых женских достоинств.

Когда они прощались, Варгин все же не выдержал:

— Так вы говорите, первый раз вам позвонили пятого?

— Да, — подтвердила она. — А что?

— Дело в том, что сообщение о гибели Ремо Гвалты поступило на Санаторий второго. Прощайте. — Он сел в дожидавшееся его такси.

На обратном пути Варгин заметил, что от них не отстает черный лимузин. В сопровождении почетного эскорта он подъехал к гостинице. Из лимузина выскочил отдыхающий и бросился наперерез. Так, начинаются страсти-мордасти. Варгин заторопился в отель. Все же его быстро догнали и взяли за руку.

— Мистер Варгин? — вежливо спросил детина. — Игорь Михайлович?

— Да.

— В двадцать три ноль ноль вам будет звонить президент. Постарайтесь быть в номере.

От удивления у землянина отвисла челюсть:

— Всего-то? А гонки с преследованием зачем?

Отдыхающий замялся, не зная, что ответить. Видно, был не уполномочен.

— Да и что это за президент? Президент, собственно, чего? — напирал Варгин.

Детина окончательно сконфузился и попятился назад.

— Эй, постойте, куда же вы? Скажите хоть, как его зовут?

Но тот бухнулся в автомобиль и был таков.

“Что я люблю в незнакомых городах, так это ненавязчивость, — подумал Варгин и поймал себя на том, что стал размышлять в стиле “Санаториум таймс”. Он посмотрел на часы — до разговора с президентом оставалось полчаса. — Может, Фарбер что-нибудь прояснит?”

Фермер, утомленный квасом, спал. Но по деревенской своей привычке спал чутко и проснулся от первого стука в дверь.

— Кого там нелегкая… — ничего не разбирая спросонья, проворчал Фарбер.

— Это я, Варгин.

— Вар-Вар?.. А! Мистер Игор. Минутку, минутку, — он открыл дверь. — О боже, что за вид?

Варгин стал осматривать себя.

— Это я о себе, — засмеялся Фарбер. — Мне снилось, что я на своей ферме, с женой и детишками. Да, я вам не рассказывал, у меня двойняшки…

— Доктор Фарбер, я очень спешу, мне сейчас должны позвонить.

— О, понимаю, понимаю, — подмигнул Фарбер.

— Да нет, не то, — перебил Варгин. — Мне будет звонить президент.

— Сам?! — воскликнул Фарбер.

— Сам, — на всякий случай подтвердил Варгин.

— А президент чего? — спросил Фарбер.

Варгин обиделся.

— Ну ладно, ладно, не обижайтесь, мистер Игор. Что за президент?

— Вот об этом я и пришел спросить. — Варгин рассказал ему все, что знал о президенте.

— Не нравится мне это. Черт знает что происходит в столице. Ну, поговорите с этим президентом. Не упрямьтесь.

От Фарбера нечего было больше ждать, и Варгин, попрощавшись, пошел к себе в номер. В двадцать три ноль ноль раздался пронзительный рев телефона. Варгин даже вздрогнул — “ну и звонки у здешних телефонов” — и подождал второго звонка. Когда звонок прервался, он поднял трубку:

— Алло, я слушаю.

— С вами будет говорить президент Чирога, — произнес женский голос, которым объявляют победителей денежно-вещевой лотереи.

В трубке что-то затрещало:

— Мистер Варгин, я вас приветствую на нашей гостеприимной земле.