«Моджахеды» явно заволновались и завертели головами, когда слова главного были встречены аплодисментами большинства.

– Наша позиция – просвещенный, а не квасной патриотизм. Он предполагает в экономике не изоляционизм, а разумный протекционизм. В политике – утверждение норм, обязательных для всех без исключения членов мирового сообщества при непременном следовании собственным национальным интересам.

Дубравин оглядел своих подопечных – собкоров, сидящих справа и слева, и подумал: «Эк, он высоко повел! Они-то приехали за простыми и ясными решениями. Им дай простой ответ. Кто начальник? А кто дурак?»

– Не рваться к копированию других более радикальных газет. У нашей газеты свой образ, сложившийся за годы и десятилетия. И его надо просто развивать и совершенствовать…

– Это, конечно, все правильно, – наклонился к Александру и зашептал ему на ухо Игорь Шалопутов. – Но хотелось бы знать, что будет с нашей корсетью? Вон «Правда» уже загибается. Увольняет собкоров!

Дубравин пожал плечами, но ответил:

– Понимаешь, без решения главного вопроса о направлении, о собственности дальше тоже не продвинешься. А вот, кажется, и о наших делах заговорил!

– Я не против расслоения прежней крупной, единой центральной газеты для широчайшего контингента читателей на ряд отдельных изданий, скрепленных общей маркой, коллективы которых представляют собой сообщающиеся сосуды и позволят работающим в редакции журналистам одновременно удовлетворять творческие и собственнические амбиции…

Главный остановился на секунду и внимательно оглядел зал поверх очков. Но аплодисментов не последовало. Только «коммерсанты» удовлетворенно переглянулись.

Ну, естественно, после выступления главного все ждали речи лидера «моджахедов». И Дима Уматов, крупный, вихрастый, демократично одетый в широченную блузу, уже поднимает руку, чтобы прямо сейчас доказать правоту своей команды и разоблачить заговор против молодежки. Но раньше его на трибуне уже оказывается обозреватель Леня Пенитинский. Бородатый, в возрасте «мальчик» с четким, чисто журналистским видением проблем. Выступление его – «сущая арфа Эолова».

– На самом деле! – предваряя дискуссию по существу, он уже определяет присутствующих журналистов в два лагеря. – Мы имеем дело с прагматиками и романтиками. Я тоже романтик! И меня настораживают симптомы утраты газетой собственного лица. Появление стилистически чуждых газете вкладок бизнес-контакта, использование имени газеты для производства продукции и оказания услуг, ничего общего с ней не имеющих. Я считаю, что надо так акцентировать газету, чтобы уставной фонд был невелик и защищен от влияния стороннего капитала, с какой бы стороны он не предлагался. И дивидендов не должно быть! И продавать акции нельзя!

«Что ж он предлагает? – слушая одобрительный гул народа, думает Дубравин. – Окуклиться нам надо? Законсервироваться? И жить в состоянии анабиоза? И тогда все будет хорошо? Н-да, господа журналисты! Пишете-то вы совсем другое. Рекомендации горазды давать. А сами?»

В этот момент Леня собрался с духом и, наконец, выдвинул главный лозунг:

– Выгоним торговцев из храма!

С одной стороны зала раздались аплодисменты. На что «торговцы» – те же бывшие журналисты – зашумели, зашикали и затопали ногами.

Дима Уматов был более дипломатичен. Он понимал, что без экономики газета выходить не сможет. Поэтому он, походя, снисходительно похвалил «коммерсантов» за принесенные в кассу доходы. И сосредоточился на главном.

– Мы должны издавать «нравственную газету!» – гремел он с трибуны. – Молодежка всегда была просветительской газетой. И сегодня ее позиция должна быть распространена и на сферу политики!

«Все прекрасно! – так и хотелось встать и воскликнуть Дубравину. – Я сам за нравственность. И даже недавно опубликовал в молодежке статью “Секстрасенсы” – о том, что в страну потоком хлынула чернуха и порнуха. Только почему-то на летучке был подвергнут вами же остракизму и бешеной критике. Дескать, я консерватор и ретроград. Где же ты правду говоришь? А где лицемеришь? Дима?»

А в воздухе уже звенит новый красивый лозунг:

– Не издание газеты для извлечения прибыли, а извлечение прибыли для издания газеты!

– «Аркадий, не говори красиво!» – прошептал Дубравину, обернувшись с переднего ряда, его коллега по цеху Андрей Паратов.

– Точно! – ответил тот. – Только никто не говорит, на какие шиши будем издавать эту самую нравственную газету.

– Ну почему же? – смеется Андрюха. – Сейчас Володя Афигенов нам все объяснит, – кивает он на идущего к трибуне обозревателя.

Афигенов – экономический обозреватель, встал к микрофону. Тряхнул густой, пышной шевелюрой. И начал нести такое:

– Дела, конечно, плохие! Денег из-за инфляции нет. Поэтому газету можно спасти только одним способом. Пойти в правительство к Егору Тимуровичу. И попросить у него. Они дадут…

С места поднимается корреспондент Федор Пыжий, чернобородый с наглыми навыкате глазами:

– И еще есть предложение! Обратиться к нашему народу. Давайте, мол, соберем денег на издание любимой молодежки. Скинемся на бедность… Я думаю, народ нам поможет!