– Розита хочет отговорить меня, и потому я пришел посоветоваться с вами; я ничего не стану делать вопреки вашему желанию, но знайте, что я почти дал слово и должен исполнить обещание. Ведь это дело чести, матушка.

Последние слова были произнесены громко на ухо старухе, по-видимому, несколько глуховатой. Она приподняла голову и спросила, оглядывая толпу окружающих:

– Кто хочет отговорить тебя?

– Розита.

– Пусть она возвращается к своему станку ткать шали, потому что это ее дело. Ты, сын мой, рожден для великих подвигов, – иначе кровь отца не текла бы в твоих жилах. Он всегда отличался… Ах, ох!..

Блуждавший взгляд и странная улыбка старухи заставили зрителей содрогнуться. Откинув назад длинные седые волосы, она сказала, размахивая руками:

– Ступай, Карлос, охотник на бизонов, и покажи этим низким рабам, что может сделать свободный гражданин Америки! На утес! На утес!

Проговорив этот страшный приказ, она упала в глубину повозки и вновь оставалась молчаливой и неподвижной.

Карлос больше ни о чем ее не спрашивал. Он поспешил прекратить разговор, потому что вырвавшиеся у матери слова не прошли мимо многих ушей: услышав их, офицеры, алькальд и священники обменялись взглядами.

Посадив сестру в повозку и обняв ее на прощание, Карлос вскочил на лошадь. На минуту он остановился перед амфитеатром, на скамейках которого сеньоры и сеньориты сидели в страшном волнении. Они знали о намерении охотника, и большинство из них переживали за его жизнь, готовые отговорить смельчака. Среди них была одна, тревога которой была не легче, нежели у Розиты, но она не смела обнаружить ее и вынуждена была страдать и терпеть втихомолку.

Карлос знал это и, достав белый платок, махнул им в знак прощанья, словно посылая кому-то последнее «прости», потом повернул лошадь и направился к утесу.

Дамы и простолюдинки с любопытством спрашивали друг у друга: кому же предназначалось это прощание? Они высказывали различные предположения и произносили многие имена, пошли разговоры, толки, пересуды. И только одна знала истину, и сердце ее трепетало между любовью и страхом.

Все, кто только был верхом, поехали вслед за охотником по извилистой тропинке, по скалам на плоскогорье. Другая дорога была проложена по противоположному каменному откосу – и только эти два прохода вели в долину Сан-Ильдефонсо.

От долины было несколько миль до горной тропинки, которая сама тянулась около мили. Не много зрителей, за исключением всадников, решились последовать за охотником. Большинство довольствовалось тем, что приблизилось на такое расстояние, чтобы лучше увидеть интересное и волнующее зрелище.

Легко догадаться, что оба офицера были в числе спутников Карлоса.

Ожидать пришлось более часа, но этот антракт не прошел без развлечений. Поставили стол для монте – любимой карточной игры мексиканцев; два отца миссионера уселись за ним, и их пример увлек толпу любителей. Золото и серебро быстро переходило из рук в руки, в то время как сеньоры и сеньориты с удовольствием занимались своей любимой, спокойной, несложной игрой в чуса.

Через полчаса всеобщее внимание было поглощено блистательным боем петухов, из которых один принадлежал алькальду, а другой священнику. Представитель церкви одержал победу. Его серый петух вонзил длинные стальные шпоры в голову красного петуха и уложил его на месте. Зрелище это доставило удовольствие всем зрителям, исключая, впрочем, алькальда.

В момент окончания петушиного боя Карлос и его спутники выбрались на плоскогорье. Карлос ездил взад и вперед по крутому скату, очевидно, делая распоряжения и договариваясь об условиях своего опасного пари.

Наконец, он выехал вперед и назначил место для исполнения своего дерзкого замысла. С плоскогорья скал не видно, и если отступить на сотню шагов от края обрыва, не увидишь и долину, огромную пропасть в тысячу футов глубиной. Почва здесь была крепкой, покрытой невысокой густой травой, на которой не виднелось ни одного камешка, и представляла собой ровный зеленый луг для опасной скачки.

Уже говорилось, что утес выдавался вперед мысом из ряда скал. Снизу, из долины, этот уступ был отчетливо виден, наверху выглядел как продолжение плоскогорья. На этом-то остроконечном утесе Карлос и предполагал остановить на бегу мустанга.

Он несколько раз проехал по выбранной местности, внимательно исследуя почву, чтобы убедиться в безопасности. Почва оказалась не настолько плотной, чтобы по ней скользили конские копыта, но и не рыхлой, чтобы увязать в ней. За ним следили Вискарра, Робладо и еще несколько всадников, но все они держались на почтительном расстоянии от пропасти. Хотя они долгое время и жили на этой утесистой местности, среди величественных и грозных ландшафтов, но многие не решались стать на край страшного выступа и заглянуть в бездну, зиявшую под их ногами.