Так как обычно все охотники спали ногами к огню, для Карлоса было чрезвычайно важно аккуратно соорудить нижние конечности, но с этим пришлось повозиться. На цилиндрические обрубки дерева он надел свои сапоги и прикрыл их полой плаща. Кожаные сапоги остались с огромными шпорами, которые издали блестели в ярком свете пламени и были видны издали. Устроив как следовало чучело, он осмотрел с разных сторон поляну и остался доволен своим изобретением.

Приблизившись затем к огню, Карлос свистнул, и лошадь прибежала по его зову. Он замотал поводья за луку, что служило умному животному приказанием, чтобы оно перестало пастись и спокойно оставалось на месте до нового распоряжения. Охотник развернул лассо, привязанное к кольцу на удилах, и свободный конец веревки спрятал под складками плаща, чтобы казалось, будто бы спящий держит его в руке.

Карлос снова обошел вокруг поляны, внимательно осматривая свою выдумку, но все было так ловко прилажено, что могло обмануть самого проницательного наблюдателя. Подложив охапку сухого валежника в костер, охотник начал осматривать деревья, растущие вокруг полянки, и выбор его пал на один огромный дуб, длинные горизонтальные ветви которого простирались от ствола на большое расстояние. Ползучие растения вились вокруг дерева в увеличивали густоту его листвы. Это дерево выглядело, как огромный тенистый шатер.

«Этот старый дуб как раз удобен для меня, это то, что мне нужно, – подумал Карлос. – Он шагах в тридцати – именно на верный выстрел. Они не войдут через аллею. Если же, впрочем… но нет, они прокрадутся по берегу Пекоса под прикрытием деревьев, под ивами. Теперь пора подумать о Бизоне».

Карлос осмотрел собаку, которая оставалась на том месте, где он положил ее, и понял, что раны не смертельны, но рубцы останутся на всю жизнь, а кровь начинала сгущаться. Куда же его девать?

«Бедное животное! – сказал он про себя, – у него навсегда останутся следы кинжалов, но по крайней мере, я за него отомщу. И может, он еще доживет до этого. Но что мне с ним делать? Дорога каждая минута, разбойники скоро нападут на мой след со своей ищейкой. Пусть только она хорошо их ведет, а я приготовил им встречу. Но что делать с Бизоном? Если я оставлю его под деревом, он не тронется с места, но если негодяи пройдут с этой стороны, прогалиной, что, впрочем, весьма сомнительно (я бы на их месте не пошел), то они увидят его и, разумеется, прикончат. Да и присутствие Бизона вызовет их подозрение, они станут осторожнее, а стоит им поднять глаза, как они увидят на дубе меня.

И Карлос начал внимательно осматривать дерево, разглядывая нижние ветви. И, кажется, нашел, что искал. С противоположной от аллеи стороны простиралась большая ветвь, на которой он увидел возможность устроить ложе из лиан и винограда. Он живо принялся за дело, переплел ползучие растения, прибавил травы, листьев и, положив на импровизированную постель раненую собаку, полез выше, где нашел, как удобно устроиться самому. Он уселся на толстом суку, уперся ногами в нижнюю ветвь, а на третью ветвь оперся локтями. В развилине лежал ствол его длинного карабина. Ружье было, разумеется, заряжено, но опасаясь ночной сырости, он отвинтил крышку полки и всыпал новый запас свежего пороха из своей пороховницы. Затем разровнял его, проверив, чтобы часть пороха попала в канал и дошла до заряда. Затем он тщательно осмотрел также кремень и огниво. Жизнь его зависела от этого карабина, чем и объясняются все эти мелкие предосторожности. Охотник на бизонов не полагался на слепой случай, он верил в мудрость предусмотрительности, осечка ружья могла стоить ему жизни.

Этот воздушный пост господствовал над всей поляной. Отсюда открывался вид настолько, что здесь нельзя было не заметить и кошки, появись она вдруг.

Около часа прошло для Карлоса в тоскливом ожидании, и когда на опушке показалось выглянувшее из кустов желтоватое лицо, он в него тотчас прицелился, но поскольку оно сразу скрылось, то преследуемый охотник поберег выстрел до более удобного случая. В момент, когда мулат приподнялся на коленях и яркий свет костра озарил его лицо, Карлос спустил курок, и меткая пуля пробила голову коварного неприятеля.

Самбо бросился в кусты почти в ту же секунду, когда Карлос вскочил на коня и ускакал по прогалине. На поляне остался лишь труп мулата, такой же неподвижный, как и чучело, возле которого он рухнул на землю. Пламя, начинавшее пожирать одну его руку, уже не могло исторгнуть криков боли. Огонь не страшен мертвецам! Хотя он всей своей тяжестью и притушил немного огонь, однако свет еще довольно ярко озарял его страшное лицо, обагренное красными пятнами и облитое кровью.

Но где же остальные? Они бросились в разные стороны. Не бегут ли они друг от друга?

Под влиянием неодолимого ужаса самбо пробежал через кустарники, не обращая уже внимания ни на шелест ветвей, ни на треск сухих сучьев. Вся его отвага пропала, силы были парализованы. Он, по всей вероятности, жаждал поскорее убраться с этого места. Карлос это угадал и потому не думал об отступлении. Он хотел только обмануть своего единственного противника. Предвидя, что испуганный Пепе не решится вступить в бой, а постарается уйти во мраке, Карлос вознамерился пресечь ему путь к бегству.

Выехав на равнину, он повернул вправо и приблизился к реке, чтобы не допустить самбо к лошадям. Перед этим он собирался зарядить снова карабин, но, к величайшей досаде, не мог отыскать пороховницы. Видимо, когда он прыгал с дерева, тесьма зацепилась за ветку, и пороховница осталась там. Не было и перевязи, на которой она висела. Карлос хотел повернуть коня и собирался уже вернуться за пороховницей, как вдруг увидел между ивами самбо, который крался по берегу Пекоса.

Охотник на бизонов в нерешительности остановился.