«Позже, у цусимских островов, тридцать русских кораблей должны были по чьему-то замыслупротивостоять ста двадцати одному японскому военному кораблю. Но, выступив против всей мощи Азии, должны были погибнуть и 300 спартанцев у Фермопил, и 30 русских кораблей у Цусимы. Лишь два корабля прорвалось под защиту Владивостока. В сорок первом 30 наших подводных лодок, не считая надводного флота, оберегали наши дальневосточные рубежи. Японцы не могли обеспечить, как ранее, ни семикратного, ни даже четырехкратного превосходства в силах, они топили в открытом море наши торговые суда». («Чаша бурь».)

A. С. Новиков-Прибой, участник сражения, приводит несколько другие цифры. В Цусимском бою японцы имели преимущество, но не подавляющее: в составе второй тихоокеанской эскадры насчитывалось 8 эскадренных броненосцев, а японцы имели 4 корабля этого класса, не считая захваченных у китайцев устаревших судов «Фусо» и «Чин-Иен», которые соответствовали по своим боевым возможностям трем нашим броненосцам береговой обороны. 11 тяжелым японским крейсерам противостояли 5 русских, более слабых, всего в боевой линии адмирал З. П. Рождественский имел 12 боевых кораблей — столько же, сколько командующий японским флотом адмирал Того, причем, уступая противнику в скорости, мы превосходили его в тяжелой артиллерии.

B. П. Костенко, другой участник Цусимы, подчеркнул в своем докладе морскому техническому комитету: «Гибель кораблей явилась неизбежным следствием того положения, в какое их поставил адмирал Рождественский с момента открытия огня… раз командование неспособно реализовать свои наступательные средства, то поражение в бою является неизбежным результатом».

Заканчивая военно-исторический комментарий, замечу, что обвинять победившего противника в трусости не только несправедливо, но и непорядочно.

В цитате из «Чаши бурь» я выделил слова «по чьему-то замыслу». В 1906 году в правой печати была высказана идея, что Цусимское сражение организовало мировое масонство.

Сейчас, как известно, в стране вновь появилась организация, обвиняющая во всех бедах если не сионистов, то масонов. «Память», продолжение «Союза русского народа». Думаю, я вправе считать Ю. Никитина и В. Щербакова сочувствующими ей.

Эти строки были написаны в 1987 году, когда «Память» была полуподпольной организацией. С тех пор в ее защиту выступили Ю. Бондарев, В. Распутин, И. Глазунов. Ю. Медведев в Риге назвал «Понедельник начинается в субботу» издевательством над святым русским фольклором, он же ввел в обиход понятие «истинно русский фантаст школы Ефремова».

Так что сегодня слово «сочувствующий» я заменяю на «принадлежащий».

«Эта организация, — писал С. Ю. Витте, — способна лишь произвести ужасные погромы и разрушения, но ничего, кроме отрицательного, создать не может, она представляет собой дикий нигилистический патриотизм, питаемый ложью, клеветой и обманом… она есть партия дикого и трусливого отчаяния».

Черносотенцы были всегда, черносотенная фантастика — явление новое.

Заканчиваю цитатой из рассказа «Ахилл»:

«— Аристей, что с тем воином, что глаза потерял? Его Бояном кличут вроде?

Аристей коротко вздохнул, заколебался.

— Да, Боян… Ахейцы его прозвали Омир, что по-ихнему означает слепец…»

Комментария не будет. Лишь вопрос: что сказали бы мы о зарубежном писателе, который назвал бы Александра Пушкина греком?

Экстремум: чаша терпения

«Два мира сталкивает автор… чистый мир красоты, мир Учителя (думается, все читатели без труда узнали в этом образе светлый облик И. А. Ефремова, который действительно был Учителем для Ю. М. Медведева), мир, где живет прекрасная легенда о Снежноликой, и мир зависти, корысти, преступления.

…нельзя не отметить прекрасный язык, которым написана книга. Читая ее, словно припадаешь к чистому источнику певучей и поэтичной русской речи. Не может оставить равнодушным богатство художественных образов, глубины выстраданных автором мыслей».

Глубокие мысли действительно встречаются в повести «Чаша терпения». Правда, выстраданы они не ее автором. «Жизнь — это хождение по лезвию бритвы», — кто написал? Медведев или все-таки Ефремов?

Нет, я не собираюсь осуждать обладателя «Кубка Андромеды» за плагиат мыслей и слов любимого учителя. Скорее, я сожалею, что фраз, списанных почти дословно с умной книги выдающегося философа XX столетия, так мало. Хотя, с другой стороны… Ефремов в интерпретации Медведева — это нечто вроде Евангелия от Иуды.

Подобно большинству произведений «МГ» на современную тематику, повесть «Чаша терпения» носит подчеркнуто антиимпериалистический характер.

«Поезди по Сицилии, посмотри, как живет народ, здесь веками господствует нищета! Ни одного детского сада на весь остров. В мастерских от зари до зари работают подростки, даже дети, иначе семья подохнет с голоду».

Автор, видимо, запамятовал, что детская смертность в Италии несколько ниже, чем на его Родине. Забыл о малолетних рабах из Узбекистана, копошащихся на засыпанных дефолиантами хлопковых полях. Он многое забыл.