— Не ново. Пробовали уже, расслаблялись. Неплохо, но потом несколько дней вонища держалась, с трудом проветрили. И это, заметь, без костров, мангалов, шашлыков. Нет, не годится.

— Здесь, в Тарасове, не годится, а я у себя, в Питере, попробую. Зимний садик для фуршетов. Заманчиво! Это тебе не ресторанчик или бар какой-нибудь.

— Пойдем, коммерсант! Мечтать не вредно.

Ивлев нехотя встал и, натягивая на ходу плащ, пошел по дорожке, теперь уже к выходу, вслед за Скопцовым.

Выйдя на улицу и добравшись до джипа, припаркованного неподалеку, возле чугунной ограды одной из центральных городских больниц, подельщики, поругивая его настоящего хозяина, откопали-таки в багажнике, среди грязного железного хлама, мало похожего на инструменты, бокорезы.

— Скажи все же, зачем они тебе? — поинтересовался Андрей, наблюдая, как Ивлев оттирает их промасленной тряпкой.

— Ногти стричь, — ответил тот, нехорошо усмехаясь, — Степанову. Я сейчас к нему пойду и попробую втолковать наши идеи. И очень буду стараться убедить его.

Андрей невольно содрогнулся. Бонза это заметил и успокоил товарища.

— Я ведь и Томку «оформил», не так ли? Я и приехал сюда для черной работы, хоть и не привык на таких ролях подвизаться. Так что не мучайся. Давай, двигай к вашей речушке и смени «ишака» на «девятку». Трупом менты не занимались, значит, чистая твоя машина, как ни запомнили ее в степановском хозяйстве.

— Да и не настолько она приметная, как эта, — с облегчением согласился Скопцов. — Где встретимся?

— В баньке.

Машину я перегнала на подъездную, благо одна она здесь, дорогу к спорткомплексу. Рассудила так, что узнаю я их, на чем бы они ни ехали, и установлю за ними наблюдение. Мне надо знать не только, на чем они передвигаются, но и их обычные маршруты. Хорошо бы выяснить даже мелочи, вплоть до таких — в каких забегаловках предпочитают обедать, уж не говоря о том, где ночуют. И это только, так сказать, оболочка, которую недурно было бы наполнить самыми разными сведениями. Я же знала о них немного. Особенно о Сергее. Хотя… Скопцов ждал его в машине, а он тащил к ней тело Роминой. Прятали они его, без сомнений, там, откуда пытались забрать — в подстанции. И занимался этим именно Сергей. Логично предположить, что и в убийстве Тамары главная роль принадлежит именно Сергею. Для меня это важно. Сейчас для меня важна всякая мелочь, имеющая отношение к этим людям.

Я сидела в машине, лицом к городу, и ждала, вглядываясь в проезжающих мимо, стараясь разглядеть их лица за бликами на лобовых стеклах. И хоть это удавалось мне не всегда, была уверенность, что подопечные мимо не проезжали.

Иногда достаточно пустяка, чтобы вывести человека из равновесия. Особенно когда для этого имеются причины.

Смутное беспокойство я почувствовала вскоре после того, как включила приемник, и подумала, что это от музыкальной белиберды, на которую наткнулась и оставила, не желая перебирать каналы. Аппаратура в громовской машине оказалась не из самых лучших, но и далеко не из последних. Даже убрав звук до минимума, можно было различить стереоразделение, и басы продолжали звучать вполне удовлетворительно. А когда музыка сменилась на сводку новостей, беспокойство переросло в тревогу.

С психикой у меня все в порядке. Стало быть, причины этого дискомфорта следует искать во внешнем мире. Что-то происходит. Что-то я делаю не так. Но понимаю это не умом, а чисто интуитивно. Для таких случаев есть простой тест — мысленно перебрать все в сиюминутном окружении, и то, что покажется наиболее противным, и является причиной неприятных ощущений. Самым противным мне показалось вот это ожидание.

«Я бездарно теряю время! — подумалось с раздражением, и, не доискиваясь причин этого утверждения, я завела мотор и двинула отсюда, от осточертевшего мне спортивного комплекса, в город. — И у Базана телефон есть».

Я была рада тому, что уехала оттуда. Действие стимулятора было не вечным, даже не таким продолжительным, как хотелось бы, и уже на полпути к трущобам городской окраины, в глубине которых стоял домишко Базана, я почувствовала усиливающуюся ломоту в теле и утомление, заставляющее щуриться, чтобы сохранить остроту зрения. Дело можно было поправить, проглотив еще одну капсулу снадобья, но я по опыту знала, что с этим лучше не перебарщивать, последствия могут быть неприятными, тем более если есть возможность обойтись другими средствами. Традиционными.

Артемия дома не оказалось. Благословляя это обстоятельство, вспомнив пословицу «что бог ни делает — все к лучшему», я оставила машину у забора его двора и налегке поспешила к магазину, потому что чувствовала сейчас самый настоящий голод, когда ломоть ржаного хлеба, политый подсолнечным маслом и слегка присоленный, представляется деликатесом. Особенно, если его мелконарезанным чесночком посыпать.

В этих краях я была не впервые, и выйти по неровным улочкам с покосившимся штакетником и обветшалыми деревянными домишками за ними к магазину — с виду такому же облезлому, было не трудно.