Женевьева вытерла о юбку вспотевшие ладони. Что это за человек? Она окончательно растерялась. Казалось, он презирает ее, даже не находит привлекательной…

Но, несмотря на все насмешки и оскорбления Тристана, его голос возбуждал ее. Он завладел Женевьевой, притом безо всякого труда.

«Тебе незачем понимать, что происходит, — напомнила она себе. — Надо просто очаровать его».

Между тем обед продолжался, разговоры за столом становились все громче. Рыцарям надоело воевать; вино оказалось сладким, угощение — вкусным. Постепенно все развеселились. Женевьева подозвала Грисвальда.

— Кубки опять пусты, — заметила она. — Эти люди сегодня празднуют победу, — добавила Женевьева, вновь почувствовав на себе пристальный взгляд Тристана. Румянец вспыхнул на ее щеках. — Пожалуй, пора пригласить жонглера. — Грисвальд кивнул и удалился.

В глазах Тристана застыл вопрос.

— Если вы что-то задумали, леди, — беспечно промолвил он, — то горько об этом пожалеете. Я справедлив к тем, кто служит мне верой и правдой. Но предательства не прощаю.

Женевьева подняла свой кубок и посмотрела поверх него на Тристана.

— В чем же вы видите подвох, милорд? Вы — хозяин этого замка. Все здесь принадлежит вам.

— Слишком уж легко вы смирились с поражением. Что-то я не вижу здесь ни одного рыцаря, готового защищать вашу честь. Странно, не правда ли?

Женевьева потупилась и трехзубой изящно изогнутой вилкой — еще одним предметом из приданого матери — начала ковырять ломтик баранины.

— Что же в этом странного, милорд? — спокойно отозвалась она. — В замке остались одни старики, ремесленники и фермеры. Кому из них придет в голову защищать меня?

Тристан скептически приподнял бровь и кивнул в сторону сэра Гая.

— За этого юношу я бы не поручился. Мне следовало бы отвергнуть ваше брачное предложение. Этому человеку оно придется не по душе: он не сводит с вас влюбленных глаз. Похоже, он попал в ваши сети. И все-таки улыбается мне и жмет мне руку. Любопытно!

Женевьева сладко улыбнулась. Только глаза выдавали ее сарказм.

— Вы имеете в виду сэра Гая? Он всего лишь был другом моего жениха, убитого вашими рыцарями. Уверена, сэр Гай до сих пор скорбит о смерти Акселя. Но мы побеждены, тут уж ничего не поделаешь. Нельзя же допустить, чтобы наших подданных перебили одного за другим, а урожай сожгли на полях. Наши люди измучены, многие из них наверняка мечтали о смерти. Потому мы и смирились с поражением. Но позвольте спросить: что, если Генриху Тюдору не удастся взойти на престол?

— Удастся.

— Да? Надо полагать, он намерен одержать победу над Ричардом в открытом бою и прикончить его. Но как же быть с наследниками? У Эдуарда IV пятеро дочерей, и если его сыновья исчезли, это еще не значит…

— Их убили по приказу Ричарда, — невозмутимо перебил ее Тристан.

— Однако никто не знает точно, живы принцы или мертвы. К тому же, кажется, у короля Эдуарда осталось несколько племянников. Любой из них вправе претендовать на престол. Эдуард, эрл Уорик, способен править страной. Ваш отпрыск Тюдоров — просто-напросто ублюдок, лорд Тристан!

— Пощадите! Слышать такие слова из уст леди просто невыносимо. Генрих — потомок древнего и славного рода. Джон Гонт женился на женщине, которая стала матерью Бофоров. Нас, сторонников Генриха, не смущает едва заметное пятно на репутации его предков.

— А если все же — я только высказываю предположение, лорд Тристан, — если ваш Тюдор все-таки не взойдет на престол?

— В таком случае, миледи, мне останется замок, за который вы так долго сражались. Он мой! — Женевьеву охватило желание вцепиться ногтями в лицо Тристана.

Внезапно он схватил ее за руку. От напряженного взгляда Тристана по телу Женевьевы прокатились горячие волны.

Чтобы не выдать себя, Женевьева вспомнила о погибших родных.

— Значит, все здесь мое? — уточнил он.

Нахмурившись, Женевьева кивнула.

Тристан улыбнулся и неторопливо коснулся пальцами ее щеки. Его голос зазвучал отстраненно, холодно, почти безразлично, но слова поразили ее, как удар:

— Тогда, леди Женевьева, я приказываю вам проводить меня в спальню. Осада была долгой.

Сердце Женевьевы затрепетало, страх усилился.

— Но я задумала развлечения, милорд, и…

— Меня устроит только одно развлечение. — Тристан обвел ее ленивым взглядом, словно потешаясь над ее страхом. Наклонившись, он прошептал: — То самое, которое вы так стремились устроить для меня…

Женевьева оглядела комнату. Зимнее солнце уже садилось, но сумерки еще не наступили. Рыцари Тристана были навеселе, но еще не забыли, что при них оружие. Они громко хохотали, требуя еще вина и развлечений.