— Миледи, я не могу! Я…

— Делай, что велено!

Тэсс испуганно заколотила в дверь. Та распахнулась, и на пороге вырос Джон.

— Что здесь происходит?

Тэсс попыталась было объяснить, но так сбивчиво, что Джон отстранил ее и пристально взглянул на Женевьеву. Она подошла ближе, закутанная в одеяло; волосы развевались за ее спиной, как золотистый флаг. Женевьева раскраснелась, в ее глазах появился серебристый блеск. Очарованный, Джон не сразу понял, что она на грани истерики.

— Женевьева, что…

— Передайте Тристану, что я хочу видеть его!

— Это невозможно. Тристан уехал.

— Уехал? Навсегда?

Джон поспешил спрятать усмешку: в голосе Женевьевы явственно прозвучало разочарование.

— Нет, миледи, на время — осмотреть дальние владения. Через пару дней он вернется.

— А! — Успокоившись, она одарила Джона чарующей улыбкой. — Уехал… на пару дней… Стало быть, за предстоящую прогулку я должна поблагодарить вас, Джон.

— Нет, таков приказ Тристана.

— Вот как? И это он приказал принести сюда вино?

— Вижу, вам это не понравилось…

Женевьева быстро подошла к Джону, опустилась на колено и поцеловала ему руку.

— Благодарю вас, Джон. Через час я буду готова.

— Хорошо, миледи. Прислать к вам Тэсс? Может, принести воды?

— Да, будьте так добры, Джон.

Когда дверь закрылась, Женевьева с трудом сдержала радость. Тристан уехал! Ей предстоит прогулка с Джоном и Эдвиной, которых легко обвести вокруг пальца!

И вдруг она растерялась. Джон и Эдвина — единственные люди в замке, которые вступились за нее; они не заслужили гнева Тристана. Впрочем, он вряд ли обвинит в случившемся Эдвину, да и Джона наверняка простит. К тому же сейчас следует думать только о себе.

В комнату вернулась Тэсс. Женевьева радостно улыбнулась горничной, искупалась, а потом позволила Тэсс расчесать себе волосы. Одеваясь, она выбрала самые прочные чулки, самое удобное платье и самый теплый плащ с капюшоном. Пока Тэсс застилала постель, Женевьева украдкой вынула из шкафа свой маленький, отделанный драгоценными камнями охотничий кинжал.

Когда Джон и Эдвина зашли за ней, она была уже готова. Чувство вины охватило Женевьеву при виде неподдельной радости тетки, которой вскоре предстояло столкнуться с предательством. Только бы потом она поняла ее!

— Мы решили устроить пикник. — Эдвина переглянулась с Джоном.

— О, какая прелесть! Спасибо вам! — Женевьева опустила глаза. — А нельзя ли устроить его на лугу?

— Нам не стоит покидать замок… — начал Джон.

— Джон! — перебила его Эдвина. — Она же еще так молода, а ты — опытный воин! Неужели не сумеешь справиться с ней?

Джону пришлось согласиться.

— Ну хорошо. Идем?

— Да, да! — воскликнула Женевьева. — Еще один вопрос… Этот подарок Тристана предназначен для меня? Да? Отлично. — Она взглянула на Тэсс. — Возьми себе это вино. Как ты знаешь, я не люблю бордо.

— Но я не могу…

— Прошу тебя, возьми. — Женевьева направилась к двери. Вот так! Ему явно нравится Тэсс, он предпочитает захмелевших женщин. Вот и пусть развлекается с этой пышнотелой милашкой!

Пикник обещал быть удачным. Осенние листья поражали разнообразием оттенков, высоко в небе сияло солнце. В корзине, которую Эдвина взяла с собой, был свежий хлеб, сыр и пирожки с почками, приготовленные старым Грисвальдом. Джон предусмотрительно захватил бочонок эля.

Наслаждаясь яствами, Женевьева вдруг поняла, что ей симпатичен Джон, улыбчивый, остроумный и влюбленный в Эдвину. Это чувство светилось в его глазах, сквозило в словах, в бесконечном внимании к ней. Наблюдая за ними, Женевьева украдкой вздохнула: о такой любви она могла только мечтать. Джон проявил твердость лишь однажды — когда Женевьева начала расспрашивать о прошлом Тристана. Тетка хотела ответить, но Джон остановил ее:

— Эдвина! Ты помнишь, что он сказал?

Та робко пояснила:

— Джон и Тристан родом с севера. От тех мест до Лондона день пути.

Женевьева насторожилась: так, значит, без позволения Тристана Эдвине запрещено даже разговаривать! Женевьева попросила Джона подлить ей еще эля, стараясь ничем не выдать себя. Скоро она будет свободна и постарается забыть о нем. Впредь ей не придется подчиняться ему. Как бы там ни было, он всего-навсего забавлялся с ней.

Женевьева не сомневалась, что Тристан — жадный искатель наслаждений. Подумав об этом, она вспомнила про Тэсс. Однако она не понимала, почему это так больно задевает ее. Радостная и спокойная Эдвина улеглась на расстеленное одеяло, смеясь шуткам Джона. Он склонился над ней, что-то шепча. Влюбленные забыли обо всем на свете. Они расположились посреди огромного луга; к западу от него вздымались поросшие лесом холмы. Женевьева поднялась.