Да нет, вряд ли, никакой подставы быть не может.

Я расслабилась и спокойно посмотрела сначала на официанта с подносом, несущего мой заказ, а потом на почтенного толстяка хохла.

Последний подошел к столику раньше официанта.

— Добрый вечер, сударыня, — с изысканной вежливостью поздоровался он и тут же по-простецки присел на краешек стула. — Простите, что я вас побеспокоил, но вы, по всей видимости, здесь первый раз, и поэтому мой босс, хозяин этого ресторана, покорнейше шлет вам небольшой презент. Не обессудьте, сударыня, примите.

И он поставил бутылку вина на стол.

Я едва не рассмеялась: этот человек обладал способностью внушать несокрушимую симпатию с первого взгляда и первого слова. Салихов знал, кого посылать.

В этот момент подошел официант и поставил передо мной мой заказ. Украинец махнул рукой, тот почтительно наклонил голову и ретировался.

— Конечно, с моей стороны нескромно прерывать вашу трапезу, — продолжал этот симпатичный «бегемот». — Так что позвольте мне откланяться.

— Подождите, — остановила я его, — благодарю вас… но я не могу принять такого подарка… нет, не могу.

— Обижаете, пани, — широко улыбнулся он, и в быстром его говоре промелькнул мягкий украинский акцент, — если вы думаете, что мой босс из числа людей, которые думают, будто женщина чем — то ему обязана после подобного естественного жеста, то скажу вам, что это не так. Не обижайте хорошего человека, сударыня.

И он, не дожидаясь моего ответа, поднялся и размашисто зашагал обратно к столику Салихова, по пути едва не свалив несколько стульев.

Удивительно милый человек.

Я начала ужинать, не поднимая глаз от тарелки и время от времени чувствуя на себе пристальный взгляд Салихова.

…Он подошел ко мне сам. Это было самым лучшим вариантом, на который я только смела надеяться. Надо думать, на своем веку Ринат Ильдарович повидал немало красивых женщин, в том числе тех, кому я уступала по внешним данным. Уступала, быть может, существенно.

— Андрей Богданович сказал мне, что вы не хотите принимать мой маленький подарок, — проговорил он, бесшумно присаживаясь напротив меня.

Я вскинула на него глаза.

— Что?

Кажется, замешательство было сыграно мной вполне сносно. Он немного грустно улыбнулся и проговорил:

— Молодые женщины редко ужинают здесь в одиночестве. Конечно, ни я, ни Андрей Богданович не напрашиваемся к вам в компанию… — По его губам скользнула добродушная усмешка, и Ринат Ильдарович продолжил: — Но все-таки не откажите мне в удовольствии выпить с вами по бокалу вину.

…Понятно, что я охотно согласилась. Для вящего эффекта сыграла нерешительность, а потом уступила. Да мне, как говорится, того и нужно было.

Ринат Ильдарович оказался удивительно интересным собеседником. Хотя, безусловно, в этом плане он все-таки несколько уступал Андрею Богдановичу Шкапенко. Сам он — да и подавляющее большинство его друзей, знакомых и коллег, как выяснилось несколько позднее, — предпочитал называть себя просто Шкап.

При Салихове, кстати, он состоял в качестве начальника службы безопасности. Вот тебе и гиппопотамообразный увалень из Хохляндии.

Он начал разговор с того, что рассказал анекдот по поводу моего замечания о том, что цены в салиховском ресторане довольно умеренны по сравнению с московскими, при этом сервис и многое другое практически не уступают лучшим столичным заведениям, но для тарасовцев, бесспорно, это дороговато.

Шкап поднял указательный палец и назидательно сказал:

— Вы совершенно правы, дорогая Иля. — Так он назвал меня сокращенно от моего нового имени: Ильмира. — Все относительно. По этому поводу есть замечательная притча, которую мне рассказал один знакомый. Еврей. Покойный.

То, что в устах другого прозвучало бы двусмысленно и даже угрожающе, у него получилось забавно.

— Называется «Эволюция еврейской мысли». Великий еврей Моисей сказал: все дело в этом. И указал на небо. Великий еврей Соломон сказал: все дело в этом. — И Андрей Богданович дотронулся до своей головы. — Великий еврей Христос сказал: все дело в этом (Шкап схватился за сердце с таким видом, словно с ним случился инфаркт). Великий еврей Маркс сказал: все дело в этом. И почесал свое диалектическое брюхо. Великий еврей Фрейд сказал: все дело в этом, — и Андрей Богданович лукаво улыбнулся и полез под стол куда-то в район ниже поясного ремня. — А вот великий еврей Эйнштейн взял да и сказал: все относительно.

Шкапенко засмеялся и снабдил свой пространный рассказ коротким комментарием:

— Вот так и дурят нашего брата незалежнiва вкраiнца жiды та москалi!

— Что-то ты сегодня не в меру болтлив, Богданыч, — покачал головой Салихов. — Выпил, что ли, лишнего? Не смущай Ильмиру Маратовну. Не то она подумает невесть что о том персонале, который я себе подобрал.

— Ничего подобного, Ринат Ильдарович, — серьезно возразила я. — Благодарю вас за приятный вечер, но, пожалуй, мне пора.

— Вот как? Очень жаль. Вас не подвезти?