Разглядывая у себя на венах следы уколов и синяки, которые были теперь едва заметны, я расхохоталась и произнесла вслух:

— Вот ты и стала наркоманкой!

Оглянувшись на бачок от унитаза, я вспомнила о том, что там припрятала два флакона с препаратом…

И вот тут понемногу я стала отвлекаться от воспоминаний ночи. Они не хотели уходить и настойчиво возвращались. Я уже гнала их, но они отчаянно сопротивлялись. И чем упорнее было это сопротивление, тем больше мне хотелось подавить его. И мне это почти удалось.

Прошло не меньше десяти минут, пока я сумела переключить сознание на реальность. И теперь я уже понимала, в какую мышеловку попала. Я мыслила абсолютно здраво и помнила обо всех своих планах и намерениях, о своем долге, если хотите… Но при одной мысли, что я могу потерять ежедневную возможность испытывать это счастье, мне хотелось плакать.

А подлый внутренний голос уже шептал мне на ухо:

— Ну что ты так переживаешь? Ты покинешь лабораторию при первом же удобном случае. Ты же сама пришла к выводу, что этого сделать практически невозможно. Пока. Но пройдет месяц-другой…

— Стоп, — оборвала я ту часть своего сознания, которая толкала меня в пропасть. — Если ты еще несколько раз переживешь такое, то ты уже никогда, ты слышишь, Багира, никогда не захочешь уйти отсюда!

— А надо ли отсюда уходить? — убеждал внутренний голос. — Что хорошего тебя ждет впереди? В девяноста девяти процентах из ста ты погибнешь при попытке добраться до Грома.

Напрасно он произнес это имя! Может быть, именно оно помогло мне окончательно прийти в себя!

— Беги отсюда, Багира! — сказала я себе твердо. — У тебя страшный враг. Беги сегодня, сейчас, потому что завтра может быть уже поздно. Внутренний голос окрепнет, и его будет победить непросто, если не невозможно. Наркоманом становятся не с первого раза, но чем сильнее наркотик, тем это происходит быстрее. Физическая зависимость? Какая чушь! Ее в состоянии перебороть мало-мальски волевой человек. Только духовная зависимость! Только она делает из человека наркомана. И не какая это не «пища богов», а самый обыкновенный наркотик. Только, может быть, самый страшный из всех, открытых до сего времени. И именно благодаря своему коварству и внешней безвредности!

Здесь не осталось ни одного нормального человека! Они живут от ночи до ночи! С маленьким антрактом между ночными «сеансами».

Алексей назвал тебя своей любимой и отправился искать тебя в своих грезах, вместо живой, молодой и красивой! Ты понимаешь, что это смерть?

Я почти победила свой внутренний голос, и в этот момент в комнату влетел Алексей.

— Любимая, прилетел вертолет с продуктами, пойдем скорей.

Он еще не отошел от сна, и я сомневалась, что он вполне сознает реальность происходящего. Глаза его были совершенно сумасшедшие и блестели нездешним светом.

Решение пришло в голову молниеносно.

— Лешенька, я буквально на секундочку, — сказала я, показывая рукой на туалет.

Леша вышел за дверь, а я бросилась к бачку унитаза, выловила оттуда два полных флакона с препаратом и за десять секунд надела на себя максимально пригодную для улицы одежду. Самым слабым в ней звеном оказались легкие, почти невесомые тапочки, очень удобные дома, но почти бесполезные в горах.

— Как ты быстро, — засмеялся Леша, и мы побежали по коридорам и лестницам к выходу из пещеры.

Вид огромного бесконечного неба буквально ошеломил меня. Несколько десятков часов я провела в тесных коридорах лаборатории, но у меня было такое ощущение, что я провела там несколько месяцев.

Недавно взошедшее из-за гор солнце, еще слабенькое и ласковое, касалось вершины горы, прижавшись к ней, как котенок.

Придя в себя, я оглянулась по сторонам, и никакого вертолета не нашла. На несколько мгновений у меня возникла мысль, что вертолет — всего-навсего продолжение ночных грез Алексея, но он куда-то показывал мне рукой и звал за собой. Но там ничего не было. Там был тупик!

И, только подойдя вплотную, я заметила маленькую, еле заметную тропинку в расщелине между двух скал.

Мы прошли по ней несколько десятков метров и вышли на открытое пространство. Это был склон той самой горы, в недрах которой располагалась наша лаборатория. Но и там не было вертолета. Это было похоже на страшный сон!

— Да где же? Где же он? — закричала я, потому что мощный ветер бил мне в лицо и мешал говорить.

— Оглянись назад, — крикнул весело Леша, и я с нетерпением сделала это.

Метров за двести от нас на относительно ровном месте стоял, как ни в чем не бывало, вертолет, раскрашенный в те же цвета, что и костюм первого заместителя.

Это был военный вертолет, а когда мы подошли поближе, я разглядела на нем и следы «ранений» — несколько пулевых пробоин.

У меня потеплело на сердце при виде старой боевой машины, хорошо знакомой мне еще по училищу, где я налетала на ней немало часов. Это входит в программу спецподготовки секретных агентов, так же как и вождение всех наземных и водных видов транспорта.