Овалов взял меня под руку и вывел на дорожку, залитую апельсиновым электрическим светом.

— Как телохранитель, я обязана еще раз предложить тебе изменить маршрут следования, — решительно заявила я.

— Но как тело, я категорически воспротивлюсь каким-либо переменам! — дурашливо заявил Овалов и потянул меня за собой. — Пошли скорее! Я слышу плеск волн и скрип старой мачты! Морской волк, я не могу жить без моря…

— Там всего лишь пруд, — скептически заметила я. — С лягушками.

— А все-таки женщины не так романтичны, как это принято думать, сознайся! — с шутливым упреком сказал Овалов.

Я пожала плечами. Мы как раз обгоняли троицу — женщину в черном и ее столь непохожих спутников. При нашем появлении они внезапно замолчали, а мужчина с лошадиным лицом пристально на нас посмотрел. Меня начало охватывать уже настоящее беспокойство.

Мы вышли к лодочной станции и купили билеты. Кроме платы, требовалось оставить в залог паспорта или сто рублей с носа. Видимо, за меньшую сумму никто не соглашался возвращаться на грешную землю. Мы не стали рисковать документами.

Овалов первым ступил на борт хрупкого суденышка и, подав руку, помог перебраться мне. Потом он оттолкнулся от причала, и лодка заскользила по черной глади, в которой змеились серебряные отражения береговых огней.

— Итак, — провозгласил Овалов, садясь на скамью и взмахивая веслами. — Куда ж нам плыть?

Я оглянулась. Метрах в двадцати от лодочной станции стояли все те же трое, опять о чем-то совещаясь. Высокий мужчина показался мне чрезвычайно раздраженным. Так ни о чем не договорившись, они повернулись и медленно пошли прочь.

— Как тебе понравилась твоя партнерша? — спросила я. — В черном вечернем платье?

— А-а! — беспечно ответил Овалов. — Я как-то ее и не заметил.

— Не преувеличивай, — не поверила я. — Трудно не заметить человека, с которым танцуешь. Особенно если это красивая женщина. Но я не об этом. Тебе не показалось, что она подошла к тебе не случайно?

— Что ты имеешь в виду? — Овалов на секунду опустил весла. — Конечно, она подошла не случайно. Ей тоже захотелось блеснуть в танце. Но вряд ли ей это удалось. В Рио-де-Жанейро любая мулатка…

— Кстати, ты так и не сказал, как назывался тот фильм, — напомнила я.

Лодка вошла в узкую протоку под мостиком и через секунду выскочила из тени на простор второго пруда, вдоль берега которого горели оранжевые фонари. Две-три лодки кружили по водной глади. Одна из них плыла нам навстречу, и какая-то девушка, зачерпнув ладонью забортной воды, с радостным смехом щедро нас ею окатила. Она была явно навеселе.

— Светка, — сердито заявил сидящий на веслах парень, — если ты свалишься в воду, я тебя спасать не буду!

— Подумаешь, — ответила Светка, делая попытку схватиться за борт нашей лодки.

Овалов, ловко работая веслом, избежал контакта и несколько секунд молча греб, поглядывая через плечо. Наконец он остановился и скучным голосом произнес:

— Фильм назывался «Смерть в Рио». Выходил в прокат в Бразилии, Эквадоре и Панаме — семьдесят процентов от запланированных сборов… Что-нибудь еще?

Я посмотрела вокруг — последние две лодки медленно разворачивались, кажется, собираясь возвращаться в порт, где их ждал сторублевый залог.

— У меня предчувствие. И предложение, — сказала я. — Давай тихо пристанем во-о-он там, где темно и растут ивы. Бросим лодку и пойдем домой. По-английски. Не нравится мне сегодняшний вечер — танцовщицы, мужики со шрамами… Как бы не вышло чего-нибудь — как в Рио…

— У тебя настоящая мания преследования, — невесело заметил Овалов. — Но, если уж ты собралась домой, не лучше ли пристать к причалу? Там, где ты предлагаешь, наверняка грязь… и лягушки.

— Ты боишься лягушек, великолепный Берт? — с деланным возмущением произнесла я.

— Не то чтобы боюсь, — сказал Овалов. — Но у меня тоже предчувствие. Меня уже обрызгали. А если я еще перемажусь по колено в тине… Я могу выйти из образа. Ты и так перестала обращать на меня внимание. Смотришь все время по сторонам, интересуешься какими-то посторонними людьми…

Тут я вспомнила, что мне еще нужно избавиться от пистолета и опустила руку в сумочку. Это был не слишком законопослушный поступок, но мне совсем не хотелось усложнять и без того запутанное свое положение. Я сжала в ладони рифленую рукоять и еще раз оглянулась по сторонам.