Немедленно вызванный в Гринвич, он предстает перед английским королем. У Карла I — благородная осанка, он сдержан и величав. Неколебимо убежденный в своих королевских прерогативах, он ведет открытую борьбу с парламентом. Положение еще ухудшилось за последние годы. Этому в немалой степени способствовала злосчастная политика Бекингема. Серьезнейшие обвинения, выдвинутые против этого министра, пали и на короля, ибо король стоек в своих привязанностях. Хотя Карл I протестант, его подозревают в симпатиях к католикам, так как он не соглашается принять против папистов жестокие меры, которых требуют пуритане. Жена Карла I, Генриетта Французская, которую он нежно любит, — католичка, и это еще усиливает подозрения против короля. Король не лишен здравого смысла, но он проявил неосторожность и мягкотелость, слепо покрывая дерзкие и зачастую нелепые затеи Бекингема. Убийство его любимца причинило королю большое горе. Однако он вынес из него урок — отныне он будет править сам, а министры будут всего лишь его слугами.

Рубенс излагает королю точку зрения Испании. Отвергнув предложение о предварительном перемирии, Карл подтверждает, что искренне желает мира с Испанией. Но для этого необходимо, чтобы Испания пошла на уступки в Пфальце. Начало не предвещает ничего доброго, потому что испанское правительство отнюдь не расположено вступать на путь уступок. Кроме того, Рубенсу становится известно, что англичане замышляют наступательный союз с Францией. В Лондоне уже ожидают прибытия французского посла, облеченного полномочиями для переговоров. Рубенс добивается от короля обещания, что, пока продолжаются переговоры с Испанией, никакие договоры с другими странами заключены не будут. Это кое-какой успех, но не такой уж большой, потому что два крупных политических деятеля, Ричард Уэстон и Френсис Коттингтон, предупреждают Рубенса, что король слишком поторопился с обещанием, и совет министров его дезавуирует.

Обеспокоенный Рубенс требует у короля письменного подтверждения его слов. Король дает такое письмо, но оно составлено в весьма уклончивых выражениях и Рубенс чувствует, что большего ему не добиться. Хотя король и некоторые крупные деятели, вроде Уэстона и Коттингтона, принимают Рубенса очень дружественно, против него вся партия сторонников Франции и послы Венеции и Голландии.

Рубенс чувствует, что дело заранее обречено на провал. Он просит у инфанты разрешения вернуться на родину. Но ему такого разрешения не дают. Приходится оставаться в Англии. Положение Рубенса не из легких. После того как в Лондон прибывает посол Франции Шатонеф, французская партия с еще большим усердием пытается свести на нет усилия испанского представителя. Тем временем Шатонеф предлагает захватить Пфальц. Итак, представители двух королей — Его католического величества и Его христианнейшего величества — схватились между собой, стремясь склонить на свою сторону еретическую Англию! Впрочем, французский король, истребляя своих гугенотов, оказывает денежную помощь протестантам Голландии, а Филипп IV, не желающий договариваться с Генеральными штатами из-за религиозных расхождений, предоставляет субсидии главе французских гугенотов Субизу. Что поделаешь — политика… Только августейшая инфанта, искренняя и непреклонная в своей набожности католичка, ничего не смыслит в этой игре.

Посол Франции бросает на чашу весов влияние своих союзников — это папа, республика Венеция, герцог Мантуанский и герцог Савойский. Кроме того, за его спиной вырисовывается еще и тень самого грозного из них — силуэт худого, долговязого человека с тонкими, болезненными чертами лица — кардинала Ришелье. Все знают, что это подлинный властелин Франции. Он утверждает, что «бодрствует, когда король спит». Эта фраза даже не метафора — почти все ночи кардинал проводит за работой. Он сломил непокорных дворян, победил гугенотов. Он играючи раскрывает заговоры и интриги, которые строят и плетут против него его многочисленные противники. С необычайной ловкостью он заставляет плясать под свою дудку слабого, робкого и в то же время храброго человека, который сидит на французском троне под именем Людовика XIII. Образ действий кардинала прост, он сам сформулировал его в афоризме: «Не столь опасно вести себя, как подобает властителю, сколь высказываться не так, как подобает подданному». Поэтому Ришелье служит своему королю, но так, как находит это нужным. А он желает обуздать Испанию и подорвать власть императора. Он решил осуществить идею беарнца: сокрушить австрийскую династию! Вначале Ришелье вел себя так, что его считали другом Испании, — Бентивольо попался на эту удочку. Ришелье недаром сказал: «Достигай цели подобно гребцу — повернувшись к ней спиной». Борясь с протестантами внутри страны, кардинал дает возможность зарубежным протестантам умирать за его политику — двойная выгода! Хотя он утверждает, что его любимое занятие — писать стихи, он занят тем, чтобы возвысить Францию и прославить самого себя, ибо он честолюбив и весьма высоко себя ценит. Все средства для него хороши. Он обожает кошек, а людей презирает, но хорошо их изучил и умеет ими пользоваться. Для осуществления своих целей он в данный момент заинтересован в Англии. Он готов заплатить за это нужную цену. Он отправит второго посланца в Англию с новыми, еще более выгодными для нее предложениями — Франция согласна воевать с Испанией. Она может напасть на Италию и Бургундию. Голландцы займутся Испанскими Нидерландами. Англия должна оказать только поддержку своим флотом, а взамен она получит все, что Франция будет в состоянии ей дать… Заманчивое предложение!

Рубенс добился от английского короля, что Коттингтон будет послан в Испанию, но как только это стало известно, французская партия попыталась помешать его отъезду. Коттингтон и сам не торопится уезжать — он опасается, что в Испании не добьется толку, и не хочет рисковать своим положением. Пока что в Испанию послана нота с перечнем всех английских требований. К тому же англичане желают, чтобы Испания отправила в Лондон полномочного посла в обмен на английского посла в Испании. Рубенс настаивает, чтобы испанцы поскорее дали ответ. Но приходится считаться с испанской медлительностью. Наконец назначен посол — дон Карлос Колома. У Рубенса становится легче на душе. Но ненадолго! На английскую ноту ответа все еще нет, а французы делают все более щедрые предложения — положение испанского представителя становится все более затруднительным. Рубенс сердится на проволочки, губящие дело, которое он убежденно защищает. Он мечтает вернуться на родину. И не потому, что его плохо принимают в Англии: «Ко мне здесь во всех отношениях относятся очень хорошо и уважительно, — пишет он. — Я пользуюсь даже большим почетом, чем мне положено по праву, но я не могу оставаться здесь дольше, чем этого требует королевская служба. Этому мешает состояние моих собственных дел». Рубенс отнюдь не преувеличивает, когда пишет о том, как его принимают в Англии.

Английский двор — один из самых привлекательных в Европе. Королева Генриетта-Мария покровительствует драматическим авторам и художникам. Иногда она сама со своими придворными дамами разыгрывает пасторали в Соммерсет-Хаус. Несмотря на резкие нападки пуритан, у театра есть многочисленные приверженцы. Пусть умер Шекспир [223] , но живы Чемпен, Флетчер, Бен Джонс, Мессинджер [224] и Форд.

В Англии, стране с таким неблаготворным климатом, Рубенс обнаруживает великолепные коллекции картин, и не только в королевских дворцах и во дворце покойной Бекингема. У заказчика Рубенса, графа Арундела, есть картины Гольбейна [225] , Рафаэля, Леонардо да Винчи, Тициана, Веронезе и многих старых немецких и фламандских мастеров. Он владеет знаменитой коллекцией античной мраморной скульптуры. Он ввел в Англии обычай строить кирпичные дома, а для такого почти целиком деревянного города, как Лондон, население которого растет все быстрее, это большой прогресс. Но это еще не все. Арундел открыл архитектора, который в дальнейшем поможет своей стране вырваться из плена готики. Это Айниго Джонс [226] , строитель дворца Уайтхолл и многих других зданий в итальянском стиле. Рубенс, который десять лет назад написал прекрасный портрет семьи Арундел, теперь пишет портрет самого графа в кольчуге. Этот воинственный портрет напоминает о том, что могущественный меценат еще и маршал Англии.

Рубенс познакомился с просвещенными любителями искусства и учеными людьми, в их числе с сэром Коттоном и секретарем Босуэллом. Менее пылкие чувства он выражает по отношению к голландскому ученому Корнелису ван Дреббелу [227] , изобретателю микроскопа и термометра, ибо считает, что «его дарование принадлежит к числу тех явлений, о которых Макиавелли писал [228] , что издали и по рассказам они кажутся крупнее, чем они есть на самом деле» [229] .

Наряду с этим Рубенс сурово судит одного из прославленных людей Англии, знаменитого историка и юриста Джона Селдена [230] , который арестован по приказу короля. Высокомерный и легкомысленный король Англии, поступающий всегда так, как ему заблагорассудится, в глазах Рубенса наделен одним драгоценным качеством — он обожает живопись, и в частности произведения своего фламандского гостя. Какой же художник на месте Рубенса нашел бы в себе силы осудить политику такого монарха?