– У королей свои законы, принцесса. Если Генрих так хочет и король Карл согласится на то, чтобы так было, так будет.

Все взоры обратились к французскому королю, который слушал этот разговор, пребывая в явном смущении.

– Ваше величество, – негромко произнес Рене. – Мы проделали большой путь. Осталось сделать один шаг.

Король в задумчивости потер нос.

– Я заключил письменные соглашения с вашим королем Генрихом, – сказал он. – Соглашения, которые вступают в силу, как только принцесса Маргарита выходит замуж. Вы говорите, что будете рассматривать эту… это обручение как настоящую свадьбу в плане заключенных соглашений?

– Да, – почти одновременно произнесли Саффолк и Дерри.

Французский король пожал плечами.

– Тогда я удовлетворен. – Он быстро заговорил по-французски, обращаясь к Маргарите: – Англичане грубы и бестактны, моя дорогая, но если их король заболел, то это промысел Божий, и мы, люди, можем лишь подчиняться ему. Вы принимаете эти условия? Ради вашего отца.

Маргарита сделала реверанс.

– Если такова воля вашего величества.

После этих слов напряжение спало. Лорд Саффолк неуклюже погладил ее по руке.

– Тогда, мне кажется, нам пришло время занять место перед алтарем, моя дорогая. Я вижу, епископ уже ждет нас. Он наверняка решит, что я прожил ужасно тяжелую жизнь, поскольку выгляжу таким старым.

Он улыбнулся, и от этой неловкой попытки проявить доброту у нее выступили слезы. Она увидела, как англичанин с трудом снял с пальца золотой ободок и бережно положил его в карман. На том месте, где было кольцо, осталась белая полоска.

В этот момент Йорк приблизился к нему и что-то сказал вполголоса. Хотя при этом на лице худощавого лорда блуждала улыбка, Саффолк заметно побледнел.

Иоланда смахнула платком слезы с глаз Маргариты, пока они не размыли уголь на ресницах, и чуть ли не с почтением вновь опустила вуаль. Маргарита вздохнула. Ей хотелось выглядеть достойно в день собственной свадьбы или того, что должно было состояться вместо нее. Она дала себе слово серьезно поговорить с английским королем, когда они наконец встретятся. То, что он оставил ее одну в день их свадьбы, стоило по меньшей мере замка.

Подумав об этом, она едва слышно рассмеялась, вызвав удивленный взгляд Иоланды. Гости расселись по скамьям. Люди на церковном дворе начали недоуменно перешептываться, задавая друг другу вопросы, ответов на которые никто не знал. В конце нефа Уильям де ла Поль прошел через дверь кафедры из черного дуба, которая скрывала от публики алтарь и хор, и остановился. Через дверной проем Маргарита видела широкую спину англичанина, ожидавшего французскую принцессу. Она покачала головой, словно не веря в происходящее.

– Сегодня странный день, – пробормотала она, обращаясь к сестре. – У меня такое ощущение, будто я игрушка, которую они используют в своих политических играх.

Стиснув зубы, невеста не повернула головы, когда к ней подошел отец и взял ее за руку. Иоланда и кузины последовали за ними в церковь, наполнившуюся звуками трех арф. Маргарита в сопровождении отца медленно шла вдоль нефа, высоко держа голову. Они прошли через кафедру, и за ними закрылась дверь. Обернувшись, лорд Саффолк улыбнулся при виде мужества, проявленного столь юной девушкой. Будь то в силу счастливого стечения обстоятельств, по воле Божьей, или благодаря талантам Дерри Брюера, королю Генриху чрезвычайно повезло с невестой, подумал он.

Над Туром разносился звон колоколов кафедрального собора Сен-Гатьен, и ни одна из выводимых ими затейливых мелодий за все время ни разу не повторилась.

Дерри спокойно наблюдал за тем, как французскую принцессу сопроводили в ожидавшую ее карету под торжествующий рев толпы. Она улыбалась сквозь слезы, и, увидев это, Дерри усмехнулся. Будь его дочь жива, она была бы сейчас примерно в том же возрасте. Это воспоминание отозвалось в его груди тупой болью.

Французский король и его наиболее могущественные лорды вышли посмотреть, как невеста отправляется обратно в замок Сомюр. Монарх стоял в окружении посыльных, сновавших между ними и командующими войсками, расположенными в окрестностях города.

Ход размышлений Дерри прервала чья-то рука, тяжело опустившаяся на его правое плечо. Где-нибудь на постоялом дворе в восточном Лондоне он схватил бы ее и сломал мизинец, и сейчас ему стоило немалых усилий, чтобы сдержаться.

– Именем короля, что ты наделал, Дерри Брюер? – прошипел Йорк. – Скажи мне, что это не так. Скажи мне, что мы не отдали земли, отвоеванные для добрых англичан Генрихом Монмутом.

– Его сын, наш король, захотел перемирия, и мы его добились, – ответил Дерри.

Он снял руку герцога со своего плеча, сжав ее с такой силой, что Йорк слегка скривился, хотя и постарался не подать вида, что ему больно.

– Это измена. Ты будешь болтаться на виселице вместе с этим идиотом Саффолком.

– И король вместе с нами, я полагаю? Лорд Йорк, вы что, не поняли суть соглашений? Анжу и Мэн – это цена двадцатилетнего перемирия. Вы будете противоречить своему королю? Этого хочет он. Мы всего лишь смиренные слуги, выполняющие его волю.