Поднимаясь вверх по тропе среди деревьев, отмеченных его людьми, Томас остановился, прикоснулся к куску ткани, привязанному к ветке дерева, и оглянулся назад. Он хорошо знал окрестные земли. Отсюда до его фермы было не больше десяти миль, и в свое время он часто бывал здесь вместе с женой и детьми. Это знание осложняло французам борьбу с мятежными англичанами, но тем не менее они проходили ежедневно по несколько миль, попадая в засады и убивая всех, кого только могли убить. На мгновение Томасом овладело отчаяние. Он и его люди орошали землю кровью французов на протяжении сорока миль, а им не было видно ни конца, ни края.

– А теперь беги, – произнес Томас, зная, что Хайбери не может его услышать.

Его люди удерживали свои позиции, но по мере того, как число французов возрастало, те все больше смелели и теперь пытались окружить маленький английский отряд. У них был единственный путь спасения – обратно вверх по склону холма, но Хайбери, казалось, не собирался отступать. В покрасневших от чужой и своей крови доспехах он не переставал размахивать мечом.

Многочисленные рыцари с трех сторон теснили англичан. Французские мечи все чаще опускались на их головы. Сражение разворачивалось в каких-нибудь трех сотнях ярдов от Томаса, и он отчетливо видел лицо Хайбери, с которого после сильного удара слетел шлем. Из носа у него текла кровь, а длинные волосы разметались в стороны отдельными, пропитанными потом прядями. Томас мог поклясться, что Хайбери рассмеялся, выплюнув кровь и бросившись на рыцаря, нанесшего ему удар.

– Черт возьми, беги! – завопил Томас.

Ему показалось, что Хайбери вздрогнул и повернулся в его сторону. Этот крик вывел барона из транса, и он огляделся. С десяток из его сорока солдат уже были на земле, и некоторые из них еще двигались, бросаясь на рыцарей, до которых они могли дотянуться.

Томас увидел серебристые блики между деревьями и тихо выругался. Французский король ввел в действие множество рыцарей. Это означало, что лучники, которых Томас оставил в засаде в ближайшем городе, встретят меньшее количество французов, но основные их силы окажутся в долине. Томас схватил лук и определил на ощупь количество оставшихся стрел. Он знал, что если опять спустится вниз, то погибнет.

Сзади послышались поспешные шаги. Он обернулся, испугавшись, что противник окружил его людей, и с облегчением вздохнул, увидев Рована. Еще с десяток лучников, бежавших за его сыном, остановились в ожидании, когда Томас поведет их вверх по склону холма на другую его сторону и дальше.

Рован заметил, с каким выражением отец наблюдает за Хайбери, который яростно размахивал мечом. В глазах Томаса светились безумные огоньки, а на губах играла зловещая улыбка.

– Ты не сможешь спасти его, – сказал Рован. – Если ты спустишься вниз, тебя убьют.

Томас взглянул на сына и покачал головой.

– Их слишком много, отец, – увещевал его Рован.

Он видел, как отец перебирает пальцами стрелы, сухо щелкавшие в колчане. Шесть с острыми наконечниками, одна с широким.

Томас выругался, произнеся слова, которые сын никогда прежде от него не слышал. Ему нравился Хайбери. Этот человек заслуживал лучшей участи.

– Оставь мне свои стрелы, Рован, и уводи ребят за холм. Слушайся Стрэйнджа, но и собственной головой тоже думай.

Не оборачиваясь, он протянул руку за стрелами.

– Нет, – сказал Рован. Он взял отца за руку, ощутив под одеждой твердые, как дерево, мышцы. – Пойдем с нами, отец. Ты не сможешь спасти его.

Томас бросился к Ровану и схватил его за грудки. Хотя они были примерно одинаковой комплекции, отец приподнял сына, и тот безвольно заболтал ногами в сырой траве.

– Ты будешь делать то, что я тебе говорю, – рявкнул он. – Отдавай стрелы и иди.

Лицо Рована налилось кровью. Он вцепился в руки отца, пытаясь освободиться. Несколько мгновений они соревновались в силе, в то время как остальные смотрели на них с разинутыми ртами, и потом одновременно отпустили друг друга, продолжая сжимать кулаки. Томас пристально смотрел на сына, и тот, в конце концов, почти швырнул свой колчан отцу.

– Можешь забрать, если они тебе так нужны.

Томас переложил оперенные стрелы в свой колчан.

– Я найду тебя на ферме, если смогу. Не беспокойся за меня.

Рован продолжал испепелять его взглядом.

– Дай мне слово, что не последуешь за мной вниз.

– Нет, – сказал Рован.

– Черт бы тебя подрал, парень. Дай мне слово! Я не хочу сегодня видеть, как ты умрешь.

Рован опустил голову, испытывая смешанное чувство гнева и страха перед отцом. Томас с облегчением кивнул головой.

– Ищи меня на ферме.

Томас Вудчерч ступил на зеленый склон, держа лук наготове, и двинулся в сторону рыцарей, увлеченных битвой. В его колчане оставалась дюжина стрел, и одна лежала на тетиве. С каждым шагом шум усиливался и звуки становились все более отчетливыми, пока он не стал различать лязг и скрежет металла. Это была привычная для него музыка, знакомая песня, что-то вроде колыбельной из воспоминаний детства. Усмехаясь своим мыслям, он спускался вниз по холму. Все-таки странная вещь память.