– Ненавижу воевать под дождем и в тумане, – пробормотал вполголоса Джек Кейд. – Руки скользят, ноги скользят, тетива мокрая, и врага не видишь до тех пор, пока он вдруг не бросается на тебя.

Шедший за ним Пэдди что-то проворчал себе под нос и втянул голову в плечи. Что бы там ни говорил Джек, предводителю дождь представлялся настоящим благословением. Он сомневался, что в распоряжении шерифа Кента имеется много лучников. Владение луком считалось подлинным талантом, и все, кто им обладал, находились во Франции, сражаясь и погибая там за хорошие деньги. Едва ли королевские чиновники в Кенте имели в своем распоряжении больше дюжины лучников на всех. Однако под сильным дождем тетивы растягивались, и дальность стрельбы сокращалась. Если бы Джек не промок насквозь и не промерз до костей, он благодарил бы бога за дождь.

В глазах Пэдди перспектива выглядела несколько более мрачной. Он всегда с подозрением относился к удаче в любом виде. Везение не казалось ему естественным ходом событий, он чувствовал себя спокойнее, когда фортуна поворачивалась к нему спиной. Тем не менее они прошли от Мейдстона через весь Кент почти без проблем. Королевского шерифа не было на месте, когда они явились к нему. Люди Кейда поймали нескольких его бейлифов и устроили себе развлечение, повесив их, прежде чем освободить заключенных и сжечь здание тюрьмы. После этого они бродили, словно дети в эдемском саду, не видя и не слыша королевских солдат. С каждым мирным днем настроение Пэдди все ухудшалось. Конечно, проводить дни, упражняясь в воинском искусстве с помощью сельскохозяйственного инвентаря вместо оружия, было очень даже неплохо, но возмездие не заставит себя ждать – в этом он не сомневался. Король и его лорды не позволят им слишком долго разгуливать по сельской местности, грабить и жечь дома фермеров. Только мысль о том, что они не одиноки, поддерживала его боевой дух. До них доходили известия о мятежах в Лондоне и других графствах, причиной которых явился праведный гнев беженцев из Франции. Можно было лишь надеяться на то, что королевские солдаты заняты сейчас где-то в другом месте, но Пэдди прекрасно понимал, что рано или поздно они доберутся и до них. Он провел несколько замечательных недель среди Вольных людей Кента, но его не покидали мрачные предчувствия, и погода вполне соответствовала его настроению.

Дождь перешел в изморось, но их все еще окутывал густой туман. Неожиданно они услышали неподалёку громкий крик. Незадолго до этого Джек выслал разведку на украденных ими фермерских лошадях. Одним из добровольцев был невысокий жилистый шотландец по имени Джеймс Тантер. При виде его, сидящего на огромной серой лошади, Пэдди смеялся до слез. Все узнали низкий голос Тантера, который предупреждал их об опасности.

Джек тут же приказал приготовить оружие. Может быть, Тантер и был маленьким злобным пожирателем хаггиса [17] , как его называл Джек, но он не стал бы сотрясать воздух понапрасну.

Они двинулись в путь, вооруженные садовыми ножами, серпами, лопатами и даже старыми мечами, отобранными у незадачливых бейлифов, пристально вглядываясь в серую мглу, из которой в любой момент могли появиться силуэты врагов. Где-то впереди тишину прорезал крик Тантера, изрыгающего проклятия, сопровождаемый негромким ржанием его лошади. Пэдди вытянул шею и прислушался. До него донеслись какие-то неясные звуки, и он нервно сглотнул.

– Господи, спаси нас, вот они! – пробормотал Джек и, набрав в легкие воздух, заревел. – Вы видите их! Воздадим им немного из того, что мы задолжали! В атаку!

Сломав строй, они побежали, шлепая по густой грязи. Те, что были сзади, увидели, как их товарищи растворяются в клубах тумана. Видимость составляла не больше тридцати шагов, но это пространство перед Джеком Кейдом и Пэдди было заполнено солдатами шерифа в кольчугах и с новенькими мечами. Они тоже были предупреждены отчаянными криками Тантера, но в их рядах все еще царило смятение. Некоторые из них застыли на месте при виде людей Кейда, неожиданно возникших перед ними из тумана.

С диким воплем Кейд бросился вперед, размахивая над головой топором дровосека. Одним из первых он достиг вражеских рядов и вонзил топор в шею первого оказавшегося на его пути солдата. Лезвие глубоко вошло в тело и застряло между колец кольчуги. Приложив немалые усилия, он извлек его, обагрив себя кровью. Вокруг него шло ожесточенное сражение. Роб Эклстон не имел доспехов и в качестве оружия располагал только бритвой, которой, впрочем, орудовал с потрясающей ловкостью. Заходя сзади, он перерезал облаченным в доспехи солдатам незащищенное горло. Пэдди, вооруженный садовым ножом, захватывал его изогнутым лезвием голову врага и дергал ее к себе, перерезая шею.

Большинство людей Кейда были уроженцами Кента, изгнанными из Франции. Еще больше, чем на французов, они были обозлены на английских лордов, которые несли прямую ответственность за их несчастья. На этом болотистом поле, недалеко от Севеноукса, у них появился шанс отомстить им за все, и речи Джека для этого вовсе не требовались.

Кейд выругался и покачнулся, почувствовав тупую боль в ноге. Он не осмелился посмотреть вниз, поскольку не хотел подставлять голову под неожиданный удар. Джек даже не был уверен, что получил рану, по крайней мере, не помнил об этом, но нога предательски подогнулась, и он заковылял дальше, продолжая махать топором. Несмотря на все усилия, он отстал от своих людей, и шум битвы постепенно стих впереди.

Перешагивая через мертвых и осторожно обходя стонущих раненых, он брел, хромая, как ему представлялось, целую вечность, поливаемый дождем, который быстро смыл кровь с лезвия топора и одежды. Очень скоро ему стало ясно, что он остался один. Шериф послал против них четыреста солдат – целую армию в данных обстоятельствах. Этого было вполне достаточно для подавления мятежа фермеров – если бы только их не было пять тысяч, вооруженных и полных безудержной ярости. Некоторые из Вольных людей Кейда пали в бою, но из-за тумана ни одна из сторон не могла определить численность врагов, и сражение продолжалось до тех пор, пока в живых не осталось ни одного солдата шерифа.

На башмаки Джека налипло столько грязи, что ему казалось, будто он стал выше на целый фут. Он тяжело дышал, и без того смердящее тело заливал пот. Кроме усеявших поле убитых и раненых никого до сих пор так и не было видно. Его губы раздвинулись в улыбке.

– Неужели победа? – крикнул он. – Кто-нибудь еще видит их? Господи, не может же быть, чтобы все погибли! Роб!

– В живых здесь никого не осталось, – раздался справа голос его друга.

Он двинулся в его сторону сквозь туман. Эклстон стоял в одиночестве. Даже Вольные люди старались держаться от него подальше. С ног до головы он был покрыт чужой кровью – красная фигура в клубах тумана. При виде его Джек содрогнулся, почувствовав, как по спине поползли мурашки.