— Крисса?

— Ага. Забавно смотритесь вместе, а разговор и вовсе выше всяких похвал! — восхищенно произнесла я и даже хлопнула пару раз в ладоши. А что? Они меня действительно развлекли. Хочу этих представлений побольше и на постоянной основе!

— Подслушиваешь? — Магистр, видимо, решил меня пристыдить. Три раза «ха!».

— А также подсматриваю, — продолжая улыбаться, кивнула я.

— Прогрессируешь, однако, — хмыкнул Нил.

— А то! — гордо вскинула носик я.

— Всегда знал, что ты далеко пойдешь. Но, как я уже тебе говорил, судьбы альвов тебе не по зубам.

— Меня не интересуют все крылатые, Нил. Только один-единственный.

— Себастиан будет рад это услышать.

— Вряд ли, ибо речь сейчас совсем не о Тиа, — чуть слышно хмыкнув, честно призналась я. Впрочем, дело вовсе не в том, что меня не интересует мой крылатый-красноглазый. Просто интересует он меня в ином смысле, не как представитель какого-то народа или вида.

— Да? Ты меня удивляешь. И кто же этот несчастный? — продолжая ершиться, насмешливо поинтересовался альв. Я тяжело вздохнула. Почему-то сейчас я воспринимала его как обиженного на весь свет подростка и совершенно ничего не могла с этим поделать. Рядом с Милионом он всегда казался мальчишкой, упрямым, гордым и слишком ранимым, чтобы к нему можно было подобраться ближе.

— Ты, Нил.

— Очень жаль, Крис, но я принципиально не засматриваюсь на чужих девушек. Да и твоя увлеченность мной скоро пройдет.

Все-таки я не сдержалась и осуществила свою давнюю мечту. Схватив со столика вазу, от всей души запустила ее Нилу в голову. К сожалению, тот успел ее перехватить на подлете.

— Крисса! Это антиквариат! Он любит осторожное обращение! — Синие альвийские глаза уставились с таким возмущением, что мне почти стало стыдно. Почти.

— Знаешь, я тоже люблю осторожное обращение. Но ты почему-то обычно это в расчет не принимаешь.

Обойдя меня по дуге, Нил вернул вазу на место и спокойно произнес:

— Как и ты — мои слова. Если ты пришла продолжить наш вчерашний разговор, то ответ неизменен: я остаюсь здесь.

Медленно выдохнув, я подняла глаза на упрямца. Желание треснуть его чем-нибудь тяжелым по голове никуда не ушло. К сожалению, Нил не из тех, кого можно убедить одной лишь грубой силой, и давайте смотреть трезво — он посильнее меня будет, да и опытнее.

В общем, беседа обещала быть нелегкой. В поисках поддержки я посмотрела на Мила. Ну хоть он-то понимает?

Ха! Как будто мужчины хоть когда-то адекватно реагировали на чужие решения!

Ладно, Крисси, тебе не привыкать тащить все на своем горбу. Продолжаем.

Устало вздохнув, я снова посмотрела на Милиона. И вновь убедилась: от магистра помощи никакой не будет, скорее одни расстройства. А это сейчас не нужно ни мне, ни нашему дурнейшему.

— Нил, как насчет того, чтобы все обсудить наедине? — высказала свое предложение я, взглядом указав на лестницу, ведущую на следующий уровень башни.

— А не боишься?

— Чего?

— Того, что это предложение не так поймут? — осклабился альв. Таким он мне не нравился вовсе. Этими попытками все опошлить он унижал не меня — себя.

— Тиа мне доверяет.

— А мне? — обольстительно улыбаясь, поинтересовался Нил.

— А тебе доверяю я, — припечатала я, не желая продолжать этот бессмысленный спор.

— Эх, какая ты скучная… Неужели так не веришь в свою женскую привлекательность? — продолжая кокетничать и кривляться, полюбопытствовал его дурнейшество. Лично я от этого уже утомилась. Прошедшая злость оставила внутри ощущение непередаваемой усталости и безумно раздражающего бессилия. Как с ребенком, чес-слово! И слов не понимает, и опускаться до насилия не кажется правильным, а потому лишь сильнее бесишься внутри, но тщетно…

— Нил, а Нил, ну вот чего ты добиваешься? Если надеешься, что я отступлю, то зря. Я все равно буду стоять на своем, — не скрывая, что окончательно перегорела, произнесла я. Вот только альв совсем не собирался меня жалеть.

Иногда он действительно безумно напоминал ребенка, ранимого, безрассудного, зачастую действующего в ущерб себе, — и страстно жаждущего внимания. К сожалению, признавать этого он не желал, как, собственно, и любой другой подросток-максималист.

— Упрямая, да? А может, я еще упрямее, ты не думала об этом?