– Аминь.

– Еще раз.

– Аминь.

– То, чему вы научились в Аклийской академии, должно быть, породило немало вопросов, – продолжил преподобный Турк. – Мы их приветствуем. Нашей вере не страшны испытания. Напротив. Многие из тех светлокожих, что зовут себя Возрожденными, также испытывают сомнения. Если кому-либо необходимо высказаться, я здесь для того, чтобы выслушать и найти ответ. Отриньте страх, ибо Господь Милосерден и Всеведущ, Он повелевает нам отпустить детей своих. Особенно тех, кто, подобно вам, возрос в невежестве и принужден был поклоняться ложным языческим богам.

– Если хотите задать вопрос, поднимите, пожалуйста, руку и сидите спокойно, пока преподобный Турк вас не вызовет, – сказала миссис Бейл.

В классе стало тихо. Турка не удивляло, что никто из этого взбудораженного стада не рискнул высказать свое сомнение даже такому сочувственному уху, как его собственное. Миссис Бейл предупреждала: не следует ждать от них каких-либо знаков, равно как и понимания, согласия либо отторжения. Дети замыкались в себе, точно в коконе, Турк собрался было продолжить лекцию, но тут вверх поднялась маленькая медная рука, похожая на цветок с бутоном стиснутого кулачка.

– Ты хочешь о чем-то спросить, Герберт? – сказала миссис Бейл. – Очень хорошо. Встань, назови свое имя и расскажи преподобному Турку, что тебя беспокоит.

– Меня называют Герберт Черная Лапа. Я спрашиваю про зверя с кривой спиной…

– Что он говорит, миссис Бейл?

– Понятия не имею. Объясни, Герберт.

– …который не пьет воду.

Саманта Бейл хихикнула и прикрыла рот ладошкой:

– Ты имеешь в виду верблюда, Герберт? Я тебя правильно поняла?

– Да. Этого. Вы показывали его утром.

– Преподобный Турк, Герберт – разумный и смышленый мальчик, и он хочет спросить вас о верблюде. Очевидно, его весьма тронули иллюстрации, которые мы изучали перед вашим приходом. Прекрасные картины жизни в Святой земле. Мы здесь не для того, чтобы говорить о верблюдах, Герберт. Садись.

– Отчего же, пусть спросит, – мягко возразил преподобный Турк. – Если смогу, отвечу, хоть я и не очень хорошо разбираюсь в одногорбых верблюдах.

– Тот зверь не на моей земле, – ровно сказал Герберт. – Тот зверь на другой земле. Я никогда не видел такой противной морды и кривого тела. Твой бог такой, как верблюд? Твой бог носит на спине такие же волосатые кучи?

– Ты спрашиваешь, не является ли Господь наш Иисус Христос верблюдом?

– У твоего бога на моей земле ничего нет. Зачем он сюда пришел?

– Господь, о котором я говорю, – Всеобщий Бог, молодой человек, Единственный Бог. Все прочие боги трепещут пред Ним. Моря расступаются пред Ним и преклоняются горы. Я полагаю, Он охотно взял бы на себя ответственность за создание верблюда. Имей в виду, дитя, иные из ученых утверждают – и тому есть свидетельства, скажем в виде костей, – будто на этой земле много веков назад также обитали подобные виды. Американские верблюды были весьма распространены.

– Твой бог не приносит мне гром или дождь, так я думаю, сэр. И в своем сердце я не верю, что мои отцы, или их отцы, или отцы их отцов видели верблюдов. Смешно подумать. Ха-ха-ха. И бизоны смеются со мной. Ха-ха-ха. И олени, и зайцы, и лошади. Ха-ха.

– Герберт Черная Лапа, что ты себе позволяешь? – воскликнула миссис Бейл. – Немедленно извинись перед преподобным Турком. Поймите, преподобный, этим сиротам так трудно…

– Я не сирота. Мои родители еще живут.

– Вы все сироты, – сказала миссис Бейл. – Придя по милости нашего правительства в эту школу, вы отринули старые привычки и привязанности. Мы говорили об этом не один раз. А теперь, Герберт, скажи преподобному Турку, как глубоко ты сожалеешь о своей отвратительной выходке. Подобным поведением ты оскорбляешь весь класс.

– Потому что, когда мужчина голодный и женщина дает ему плод, – это не плохо. Напиться мудрости из волшебного плода – это не плохо. Почему твой уродский бог, с сухой пастью и горбатой спиной, презирает такого человека? Этот бог для другого места и времени. Я не сожалею, миссис Бейл. И я не сирота. Я первый сын Поющего Лиса, вождя племени дакота. Моя мать умерла, но ее дух плачет и летает по ветру. Почему я должен печалиться перед этим преподобным, если его бог – верблюд и будет срать там, где живет?

Схватив Герберта Черная Лапа за руку, преподобный мистер Генри Турк выволок его на середину класса. Мальчику было приказано согнуться и спустить штаны. Миссис Бейл вышла за двери, а преподобный Турк принялся хлестать Герберта Черная Лапа деревянным прутом. Розга оставляла на теле кровавые линии, похожие на боевую раскраску. Красные полосы переливались.

– Мой Бог повсюду, – мягко сказал преподобный, добравшись до мяса. – Он не знает народов и границ. Он охватывает землю, как сияющее небо. Соединенные Штаты Америки для Него – новый Иерусалим. Эта нация благословенна Им, как никакая другая. Он дал нам победу в войне и согласие в мире. Да святится дивное имя Его. Скажи «аминь».