– А я не утверждаю, что вы наняли художника. Напротив, художник нанял вас.

Комок в горле мешал дышать. Будущее, о котором Дафна легкомысленно позволила себе мечтать, достойное, приличное замужество, улетучилось подобно утреннему туману над озером. Картины не были предназначены для показа. Томас обещал сохранить тайну. Какой же она была доверчивой и глупой! А теперь за эту глупость придется дорого заплатить и ей самой, и близким, дорогим людям. Мама и Аннабел, которые понятия ни о чем не имеют, будут опозорены, а репутации Оливии и Роуз непоправимо пострадают. Она погубила и себя, и всех, кого любила.

– Думаю, вам лучше немедленно уйти, милорд.

– Ну-ну, не надо горячиться. Я умею хранить чужие секреты.

– У меня нет секретов.

– Мисс Ханикот, – вкрадчиво возразил граф. – Секреты есть абсолютно у всех. Больше того, они давно превратились в надежную валюту.

Мисс Ханикот смотрела прямо и спокойно, однако стоило ей убрать со лба прядь светлых волос, как Бенджамин заметил, что рука слегка дрожит.

– Похоже на угрозу, лорд Фоксберн.

– Вовсе нет. Всего лишь надеюсь заключить соглашение. – Он посмотрел на открытую дверь и прислушался: сестры Шербурн прилежно прогуливались по коридору. Времени оставалось в обрез.

– Я уже сказала, что ничего не знаю об этом портрете. И сам разговор, и ваши оскорбления начинают утомлять. Если не желаете уйти, значит, уйду я.

– Подождите. – Храбрость и пылающий в голубых глазах огонь восхищали. Леди с такой яркой внешностью и непревзойденным обаянием не стоило труда заполучить богатого титулованного мужа. Собственно, почему бы и нет? Бенджамина ни капли не интересовало, кого ей угодно соблазнить, – лишь бы выбор не пал на Хью. – Лорд Билтмор от вас без ума. Вам же предстоит лишить его надежды.

Мисс Ханикот встряхнула головой, как будто не верила собственным ушам.

– Простите, но при чем же здесь лорд Билтмор?

– Старший брат виконта, Роберт, был моим лучшим другом. После его гибели Хью остался один на белом свете. Умирая, Роберт взял с меня обещание позаботиться о брате.

Вот только данное слово было не просто обещанием, а клятвой высшего порядка.

Одному из солдат Наполеона удалось выбить Роберта из седла. Однако молодой офицер не был ранен и даже не пострадал при падении – вот в чем трагедия. Его затоптали потерявшие всадников испуганные канонадой лошади. Когда Бенджамин разыскал друга и на руках вынес с поля боя, изо рта Роберта струилась кровь. Чувствуя, что уходит в иной мир, он произнес:

– Не бросай Хью.

Сквозь предсмертный хрип и мучительный кашель три коротких слова прозвучали едва слышно, а потом душа – или что-то другое, на чем держится человеческая жизнь, – покинула тело. Глаза стали пустыми и холодными.

– Глубоко сожалею о гибели вашего друга.

Бенджамин очнулся и взглянул в иные глаза – те, которые с теплым вниманием смотрели на него в эту минуту. Прочитал в них искреннее сочувствие и поморщился.

– Вы упомянули об обещании, – напомнила мисс Ханикот. – В чем же именно оно заключалось?

– Я обещал стать Хью если не братом, то самым верным и надежным другом. В числе прочего, это означает необходимость проследить, чтобы виконт женился на приличной, добродетельной молодой леди.

Теперь уже поморщилась Дафна. Пунцово покраснев, прошла по комнате и остановилась возле окна, из которого открывался вид на Сент-Джеймсский парк. Прижалась лбом к стеклу и надолго застыла в неподвижности. А когда наконец повернулась, то посмотрела со спокойным достоинством и заговорила как ни в чем не бывало:

– Лорд Билтмор – мой добрый приятель. По-вашему, отныне я должна обдавать его холодом только потому, что вы вдруг обнаружили сомнительное сходство с каким-то скандальным портретом?

– Можете поступать, как считаете нужным. Главное, достичь конечной цели – разбить неразумное сердце.

– Считаете, что ваш погибший друг хотел бы именно этого?

Чтобы удержаться от оскорбительного ответа, Бенджамин до боли прикусил губу. Нога, которая с утра вела себя вполне смирно, начала отвратительно ныть. Однако ему все-таки удалось взять себя в руки.