Прыщавый молча взял банкноту, свернул ее и положил в нагрудный карман. Затем, посмотрев на Рини, он мягко сказал:

— Я прослежу, чтобы все было так, как вы запланировали. Точно так же, как в случае, когда вы запланировали то, что теперь находится внизу. — Затем он повернулся к Уилли. — Ведь ты знаешь, что это она придумала все то, что вы теперь обслуживаете. Именно она начертила все это на листке бумаги.

Рини отвернулась от них и направилась к столу с разделочной доской. Там она села и занялась своей ежедневной работой. Но на ее лице было такое сияние, какого они до сих пор никогда не видели.

Рождество. Они все были на ногах с раннего утра и уже позавтракали. А теперь, пока Тони и Энди занимались уборкой большой комнаты и туалетов с помощью четверых мужчин, оставшихся на Рождество, Уилли трудился у разделочного стола, а Прыщавый ему помогал. На одном уголке стола м своем большом пальто с закатанными рукавами у своей доски работала Рини. Но сегодня она занималась не резкой овощей, а готовила их к варке и обжарке в качестве гарнира к индейке, которую Белла принесла накануне вместе с остальными покупками.

Когда время приблизилось к обеду, Белла велела своим музыкантам, как она называла четверых помощников, а также Джо и Прыщавому помыться и почиститься и через полчаса явиться к ней в маленькую гостиную.

Услышав этот приказ, Рини оставила свою доску и отправилась наверх. Белла прошла в маленькую гостиную, сказав себе, что она и так достаточно чистая и нарядная; и там она сидела, задумчиво глядя на огонь. У нее никогда не было такого рождественского праздника, никогда. «Это похоже, — подумала она с улыбкой, — на первую в жизни любовь». Она никогда не была влюблена, никогда. Ей не нравились мужчины. Однако сейчас она была окружена мужчинами, каждый из которых относился к ней с любовью — в определенной степени. Можно назвать это уважением. Однако помимо них ей было дано счастье — эта девушка, которую она считала не иначе как своей дочерью, потому что именно дочерью стала для нее Рини, любимой дочерью. Она не могла теперь представить свою жизнь без нее. И она совсем не расстроится, если Рини никогда больше носа не высунет за дверь, потому что она чувствует: однажды, если Рини кто-то заметит в округе и узнает, ее могут забрать отсюда. Кто-нибудь обязательно ее узнает: увидевший это лицо однажды не забудет его никогда.

Один за другим вошли мужчины: сначала Джо и Прыщавый, затем Энди, Тони, Джон и Уилли. Только они расселись, как открылась дверь и перед ними появилась леди, потому что ни один из них не сомневался, что это была леди, настоящая леди. На Рини было ее красное бархатное платье. Верх его, до талии, был абсолютно чистым, и ни один из присутствовавших мужчин даже не посмотрел на нижнюю часть платья, на сильно запачканный подол. Все их внимание было обращено на ее прекрасные волосы. Они больше не были собраны в тугой пучок на затылке, а были уложены в два свободных кольца на задней части головы.

Казалось, что она не заметила наступившей тишины и их удивленных взглядов. Уилли первый опомнился, предложил ей стул, и она села. Это, похоже, развязало языки, и они один за другим произнесли:

— Счастливого Рождества, мисс. Счастливого Рождества.

Она кивнула каждому из них, а затем посмотрела на Беллу, которая сказала:

— Я полагаю, что теперь мне пора объявить о начале праздника. Итак, я не купила никому из вас носовых платков, носков и всякого такого, но вот вам каждому по пять шиллингов. Вы можете делать с ними все что пожелаете, только не напивайтесь, иначе вас сюда не пустят.

После этих слов все дружно рассмеялись, и каждый из мужчин, получая от нее по две полукроны, очень сердечно благодарил ее.

Затем слово взял Энди:

— Ну вот, теперь наша очередь. Возможно, наши подарки крайне скромны, мэм, но в них вложены все наши чувства, — и он передал ей две коробки.

Когда Белла открыла одну из них, то под блестящей бумагой обнаружила круглый кусочек мыла, флакончик туалетной воды, баночку крема для лица и жестяную баночку с тальком, а рядом с ней — о Боже! — маленький пузыречек с красным лаком для ногтей. Рассмотрев содержимое коробки, она рассмеялась и сказала:

— О, спасибо, ребята, большое-большое спасибо, особенно за то, что не забыли о моих ногтях.

И снова все дружно рассмеялись, а Тони сказал:

— Нам не удалось найти ни одного набора без лака для ногтей, Белла, но ведь все всегда бывает впервые.

— Ловлю тебя на слове, парень; но я буду красить им только ногти на ногах.

Потом она открыла вторую коробку и достала из нее тонкую шерстяную шаль, которая, как они заметили, ей очень понравилась. Однако она сказала:

— Зачем же вы потратили на меня свои деньги? Ведь вам нужен каждый пенни, который я даю вам.

— Просто потому, дорогая Белла, — ответил Джон, — что у нас не было бы денег вообще ни на что, если бы не вы и не ваша доброта.

— Чушь! Но, ой, мальчики, спасибо вам огромное. — Она посмотрела на Джо и Прыщавого. — Полагаю, и вы в этом участвовали, да?

— О да, — ответил Прыщавый. — Это они нас заставили. Мы не хотели, но нас заставили. — Теперь все смеялись еще громче.