Она очень медленно произнесла его фамилию, в два слога:

— Бейндор. Очень трудная фамилия для запоминания и, должна вам сказать, что я несколько раз произносила ее неправильно.

Он рассмеялся.

— Вы в этом не одиноки, мисс Морган, и очень разумно с вашей стороны произносить мою фамилию так осторожно, потому что ее иногда произносят как Бейндуинг, а один раз я слышал даже Барндор. — Она засмеялась, а вместе с ней и Джо, стоявший рядом. — Но что такого в фамилии? Абсолютно ничего.

— А в вашей что-то есть, доктор. Я ее никогда не забуду, как и то, что вы сделали для моего мальчика.

— Ну, тогда идите и взгляните на своего мальчика. Вы сразу поймете, что ему намного лучше. Он даже спросил о цветах на столе.

— Это правда? — удивилась Белла.

— Да.

— Ну! Это говорит о том, что он способен думать.

— О да, конечно, он способен думать. Что бы с ним ни сделали эти животные, им не удалось лишить его мозгов. Они у него все еще есть.

— Спасибо Господу и вам.

Он помахал ей рукой и быстро удалился, а она повернулась к Джо, и они пошли вдоль длинного коридора. Белла сказала:

— Разве он не чудесный человек?

— Лучше не бывает, — отозвался Джо. — Насколько я понял из разговора с одним из привратников, он из высшего общества. Его отец миллионер и они живут в особняке.

— Не может быть!

— Может. Я это вчера узнал, мы разговорились с привратником. Он сказал, что доктора все здесь любят за то, что он не как другие из высшего сословия, он не считает себя всемогущим Богом и он не из тех, кто, назвавшись доктором, задирает перед всеми нос. Он не такой. Привратник также сказал, что ходят слухи, будто ему пришлось изрядно повоевать с отцом, чтобы стать доктором. Но он все еще живет в особняке.

— Вон оно что! — воскликнула Белла. — А он говорит так просто. То есть я хочу сказать не просто, а доброжелательно.

— Да, уж он-то настоящий джентльмен.

Тем же вечером Джон, Тони и Уилли собрались наверху, чтобы узнать последние новости из госпиталя. Белла порадовала их рассказом о том, что узнала и увидела в госпитале. Во-первых, о том, что Карлу явно стало лучше и насколько понятными были те несколько слов, что он смог произнести. И о том, как он заинтересовался цветами. И наконец о встрече с доктором в коридоре. Она рассмеялась, когда говорила:

— Он был… он был так любезен, так внимателен. И думаю, что он очень обрадовался, когда я правильно произнесла его фамилию. У него очень забавная фамилия, и все, похоже, неправильно ее произносят. Он сказал, что кто-то назвал его Барндор. Вы слышали что-либо подобное?

— А какая у него фамилия? — спросил Джон.

— Ну, она звучит несколько странно. Она произносится так: Бейндор. — Назвав фамилию, Белла оглянулась на Рини, приглашая ее разделить общее веселье, но выражение ее лица тут же изменилось, и она вскочила, говоря: — Нет, нет, девочка! Нет! — потому что увидела, как напряглось тело Рини. Оно не дергалось, как раньше, оно просто напряглось. Казалось, что ее тело не способно гнуться. Ее голова покоилась на спинке стула, а пятками она уперлась в половик. И от пяток до головы ее тело словно окаменело.

Уилли туг же оказался с одной стороны от Рини, а Белла — с другой, и они попытались изменить эту застывшую позу и заставить ее сесть. Но она оставалась все в том же положении. Затем ее правая рука медленно поднялась к голове, а ее рот открылся, исторгнув гортанный звук, а потом она произнесла целое слово. Они не смогли его разобрать, но Джон сразу предположил:

— На нее опять подействовало что-то, сказанное нами. Может быть, это фамилия доктора или что-то еще.

— Да как же это возможно! — отозвалась Белла. — Это же была только фамилия.

— Именно это так и подействовало, — сказал Тони.

— Подействовало — как? — требовательно спросила Белла.

— Затронуло что-то в ее памяти. Такое иногда случается.

— О Господи!

— Она приходит в себя, — сказал Уилли. — Давайте, поддерживая ей спину, усадим ее в кресло.

Они посадили ее удобнее, но глаз она не открыла. Она просто сидела, обмякнув, но ее рука осталась на голове.

— Я должна отвести ее наверх и уложить в постель, — сказала Белла, — и ей уже давно пора ложиться, потому что всю эту ночь она так кашляла, и я боялась, как бы у нее не разорвалось сердце. Мне снова придется позвать доктора проверить ее легкие. К тому же она ничего не ест. Ах, вечно хоть что-нибудь, да не так! Я уже думала, что все идет слишком гладко. Уилли, помоги мне довести ее до лестницы. Дальше я справлюсь сама.

Рини понадобилась не такая уж большая помощь, чтобы подняться в свою комнату. Она шла медленно, осторожно ступая, а в спальне направилась прямо к кровати и легла поверх стеганого одеяла. Белла спросила:

— Ты не хочешь снять с себя одежду, девочка? — А когда не получила ответа, ласково добавила: — Ну ладно, хорошо. Хорошо. Я только сниму с тебя туфли и укрою тебя, и ты, может бьггь, уснешь, а к утру почувствуешь себя лучше.

Она зажгла ночник, потом выключила настольную лампу и тихо спустилась вниз.