– Ну, короче, ты понял, – пробормотала я и почувствовала, что глаза начинают закрываться сами собой. Последствия недосыпания. Нет, держаться! Я вскочила, заварила себе крепкий кофе, выпила залпом две чашки, закурила и схватила трезвонивший телефон. Звонил мой человек из уголовной среды, который обещал мне раздобыть информацию по покушению и убийству друга Тимофея. Ничего конкретного он не узнал. Никто из местных не в курсе. Возможно, убийство и покушения дело рук гастролеров. Однако банда убийц, приехавшая в Тарасов, никак не могла остаться незамеченной. Кое-кто предполагает, что это как-то связано с бандой пиратов. Эти отморозки поставили на уши всю местную милицию. Никто не знает, кто они такие. Однако из-за их представлений милиция постоянно проводит облавы, и в уголовном мире поднимается волна недовольства. Один из авторитетных людей Тарасова даже предложил награду за информацию о пиратах.

Выслушав его рассказ, я намекнула, что за это не готова заплатить, так как не узнала ничего нового. Вот если будет что-то серьезное, то тогда пожалуйста. Собеседник согласился, что так справедливо, и мы попрощались.

– Банда пиратов, только этого мне еще не хватало, – произнесла я вслух.

– Что? – испуганно спросил Тимофей, оторвавшись от телевизора.

– Ничего, – буркнула я.

В одиннадцать я находилась на чердаке дома и через прицел снайперской винтовки оценивала обстановку в съемной квартире Баграмяна. У него там было целое собрание. Собрались все. Живо обсуждался план захвата молочного комбината. Время «Ч» было назначено на завтра на десять часов. Баграмян заказал судебных приставов и батальон силовой поддержки. Оставалось нанести последний удар. Я слушала их полчаса, но в разговоре ни разу не упомянули фамилию моей клиентки. Возможно, в данный момент им просто было не до этого. Следовательно, надо подстегнуть их интерес в нужном мне направлении. Я взяла коммуникатор, включила программу модуляции голоса и позвонила на сотовый Баграмяну. В прицел винтовки я видела, что он удивлен звонку неизвестного. Тем не менее рейдер ответил:

– Да, слушаю.

Мой ответ прозвучал, воспроизведенный глухим шипящим басом, внушающим ужас:

– Ты, сморчок. Не стоило тебе наезжать на Старкову. Теперь жди расплаты.

Он хотел что-то ответить, но я прервала разговор и приникла к наушникам, на которые приходил аудиосигнал от жучка, установленного в квартире рейдера.

Возмущенный Баграмян, бурно жестикулируя, обратился к Будакову, сидевшему в кресле посреди гостиной:

– Слушай, Саша, какая-то хрень. Мне это совсем не нравится. Звонил непонятный урод, угрожал, говорил, что у нас будут проблемы из-за той бабы со строительной фирмы. Откуда он узнал мой телефон, интересно?

– В смысле, проблемы? – поднял глаза Будаков. Одетый в майку и спортивные штаны, он неспешно пил пиво из банки и курил тонкую сигару. Слова шефа заставили его забыть про пиво.

– Он не уточнял, – зло ответил Баграмян, бегая по комнате кругами, – мы же с ней вроде разошлись, и каждый остался при своем. Что ей теперь еще надо?

– Если этот черт позвонит еще раз, надо выяснить, чего они хотят, – произнес Будаков задумчиво, – забалтывай его и держи, сколько можно, а там посмотрим.

Я не стала заставлять себя ждать и позвонила повторно. Баграмян взял сотовый так, словно это была ядовитая змея.

– Да, я вас слушаю.

Для улучшения качества связи Баграмян перешел к окну. Я включила лазерный целеуказатель. Красная точка украсила лоб рейдера. Рядом с винтовкой у меня стояла целая елка из лазерных целеуказателей. Они были наведены на пространство внутри комнаты и отключены. Теперь я их тоже включила. Каждого, находившегося в комнате, украсила красная точка. Будаков увидел точку у себя на груди и тяжело сглотнул.

– Передай своим, чтобы не дергались. Все находятся под прицелом. Малейшее движение – и в комнате будет куча трупов, – предупредила я Баграмяна, – моя винтовка нацелена тебе в лоб. В оконном стекле ты можешь видеть свое отражение и удостовериться, что я говорю правду.

Баграмян задрожал как осиновый лист. Его глаза полезли из орбит.

– Никому не двигаться! – нервно крикнул он своим и, обращаясь ко мне, спросил с запинкой: – Са-са-скажит, что в-в-вам надо?!

– Мне нужны ответы на вопросы, и от того, как ты будешь отвечать, зависит твоя жизнь и жизнь твоих корешей.

– Я все скажу, – поклялся Баграмян, осторожно смахивая пот, застилающий глаза.

– Зачем вы охотитесь на сына Старковой? – спросила я без долгих предисловий.

– Мы на него не охотимся, – голос Баграмяна звучал достаточно искренне, – у нас не получилось с первого раза ее свалить, и мы переключились на другой объект. Зачем тратить силы и деньги, если можно найти другой объект и взять его с меньшими потерями? У Старковой оказались большие связи, и охрану не удалось подкупить. Она переиграла нас.

– И что, вы так это и оставили? – засомневалась я.

– Да, оставили, а что с ней еще делать? – ответил Баграмян. – Нам ясно дали понять, что если мы на нее хотя бы косо посмотрим, то сразу можем собирать теплые вещи и сушить сухари.

– А что, вы думаете, у Кравцова, директора молочного комбината, нет связей? – спросила я с насмешкой.

– Есть, конечно, – согласился Баграмян, – но ему не помогут никакие покровители, так как на предприятии просто чудовищные нарушения. Еще он косячил с налогами. Подавал сведения, что вся продукция – это товары детского питания, и получал налоговые скидки. Местные власти имели с него нехилый навар, но когда запахнет жареным, все от него открестятся.