Рамир точно знал, что он делает. Конечно, в тот момент ей было очень сложно думать о чем-то, кроме его рук, гладящих ее, и губ, ласкающих и слегка прикусывающих ее соски…

– Моя девочка, моя маленькая девочка, – прошептал Рамир, и Ксена почувствовала, как его руки слегка приподнимают ее и он входит в нее, растягивая и не давая ей пошевелиться. – Ты же моя девочка?

Амазонка закивала, ловя каждое его движение, более жадно целуя и начиная тихо стонать, чувствуя, как он проникает все глубже, но пока не переходит границ.

– Скажи, – прошептал Рамир.

– Я твоя девочка! – выдохнула она, и он с силой надавил на ее бедра, резким толчком входя в нее до самого конца.

Она вскрикнула, выпрямляясь и чувствуя его внутри. Короткая боль и странные ощущения внизу живота. Рамир качнул ее бедрами, она, ощущая движение, снова застонала, чувствуя, как он двигается внутри. Ксена вцепилась пальцами в его плечи, оставляя на них новые царапины, Рамир же, застонав, снова стал двигать ее бедрами, сперва в мягком, а потом во все более резком темпе… Ксена стала стонать, все более ясно понимая, что только что произошло, его поцелуи стали заглушать ее стоны, одной рукой он держал девушку за бедра, другой гладил спереди…

Звук железной миски, падающий на пол, не дал амазонке сосредоточиться на ощущениях, где-то рядом раздался стон, какая-то возня… Ксена вспомнила об узниках и, испугавшись, почувствовала, как внизу у нее все сжимается. Рамир тоже это почувствовал, громче застонав, и с трудом продолжая двигаться… Ксена попыталась встать или отстраниться, но не тут-то было. Рамир держал ее за бедра, создавая иллюзию того, что Ксена может освободиться, давая ей лишь слегка привстать и снова опуская ее вниз, заставляя подниматься и опускаться…

Грохочущая миска и странные звуки в соседних клетках снова перестали существовать, заглушаясь шумом ее собственного сердца, движения Рамира из плавных стали более резкими, он проникал все глубже, заставляя амазонку вскрикивать от каждого толчка, кусал губы, отклонял от себя, заставляя выгибаться к нему на встречу… Все внутри нее сжалось, Ксена почувствовала, как Рамир замер, как его руки еще сильнее сжали ее бедра, оставляя на них синяки. Ее словно обдало волной горячего воздуха. Рамир застонал, прижимая амазонку к себе еще сильнее, Ксена почувствовала, как он кончает, как внутри нее горячей волной разливается новое обжигающее ощущение.

Ксена чувствовала, как он медленно расслабляется, и вместе с ним расслабляется и она, как хочется кричать и продолжать двигаться, как по телу пробегают мурашки, как ее бедра и живот охватывает дрожь… Еще несколько движений, уже очень мягких, размазанных, и он, сняв ее и пересадив на солому рядом, закрывает глаза, такой расслабленный и, кажется, довольный…

Несколько минут Ксена просто сидела, сосредотачиваясь на пульсирующих ощущениях внизу живота. Потом, вспомнив о зрителях, и снова услышав их возню и сопение, какие-то чавкающие странные звуки и шепот, Ксена схватила свою рубашку, натянула ее и одернула юбку. Наконец, она посмотрела на Рамира. Он лежал, запрокинув голову и, кажется, даже не дышал… Кажется, все оставшиеся у него силы он потратил на то, что только что произошло в подземелье замка… Его кожа стала мертвецки бледной, от чего синяки и ожоги стали еще больше видны, а раны стали выглядеть еще более устрашающе…

– Рамир, Рамир… – зашептала я, прижимаясь к нему и чувствуя, как леденеют его руки, а губы становятся холодными и приобретают синеватый оттенок. – Пожалуйста, не засыпай! Ты мне очень нужен! Очень…

Она заплакала, прижимаясь лицом к расцарапанной и обожженной груди. Кажется она засыпала, на мгновения переставая слышать капающую в углу воду и возившихся узников, кажется, Ксена пыталась кричать и звать кого-то, пыталась согреть Рамира… Ксена слышала стук своего сердца, чувствовала его холодное тело, и плакала… плакала… плакала… а потом провалилась в глубокий и беспокойный сон.

– Ксена, – ласково прошептал над ухом мягкий голос… – Просыпайся…

Она зажмурилась сильнее, не желая открывать глаза. Сон, все это был просто сон! Не было никакого замка, никакой битвы… И Рамира тоже не было. Она заворочалась, утыкаясь лицом во что-то жесткое, царапающее щеки и шею… запах отсырелой соломы ударил в нос, стало холодно, синяки на спине заныли… В голове стали всплывать события прошлой ночи: поцелуи, объятия, сперва сильные, а затем едва ощутимые, мягкие движения и Рамир, мертвенно бледный и холодный… Неужели он умер?

Она резко села, открывая глаза. Клетка. Сырые стены подземелья, капающая вода, запах сырости и гнили – ничего не изменилось. Тупо уставясь перед собой, Ксена боялась повернуть голову, чтобы взглянуть на Рамира, и, наконец, переборов страх, посмотрела на соломенную подстилку рядом, но никого не увидела! На полу лишь валялись грязные куски от подола юбки… Ксена замерла в оцепенении – как такое может быть? Куда он делся? Мысли стали проноситься в голове с бешеной скоростью, но вдруг кто-то коснулся ее плеча, и, повернувшись, Ксена увидела Рамира. Он сидел перед ней на корточках, совершенно здоровый и улыбающийся. На его теле не было ни одного следа от ожога, ни одной раны, да что там – не было ни одной царапины. Только грязь и солома, запутавшаяся в волосах.