Шрифт:
– Есть!
– Отведи солдата Суворова в полковую школу, в солдатский класс. Скажи Бухгольцу – Соковнин приказал. Коня Суворова поставить в денник гренадерской роты. Дать овса. Вычистить. Осмотреть подковы.
– Он у меня не кован, – сказал Александр. – Из деревни…
– Не кован – подковать.
Писарь повел Александра из канцелярии вниз.
Караульные в сенях по-прежнему играли в шашки.
Увидев Александра, первый караульный сказал:
– Ага! Что я тебе говорил: наверх не ходить! Вот тебя сейчас и взгреют.
Писарь на ходу сказал:
– Евонный родитель премьер-майору друг и приятель…
– Вот те на! – воскликнул второй караульный. – Так ты ему, милый, не сказал, чаю, что я тебя за ухо драл?
– Сказал, – не останавливаясь, ответил Александр.
– Так! Стало быть, не тебя, а меня взгреют! – И, оборотясь к доске, караульный прибавил: – Тебе ходить.
На дворе Александр показал писарю Шермака. Некормленый конь грыз железную обивку коновязи, рыхля землю копытом.
– Велите, сударь, напоить коня. Я его прямо с ходу взял…
– Ладно. Что ты ездишь на неоседланном коне? Без седла и коню и всаднику тяжелей. Идем!
Глава четвертая
Полковая школа, куда писарь привел Суворова, помещалась в новой просторной двухэтажной избе.
Писарь ввел Александра прямо в солдатский класс, где шел урок арифметики. Он увидел перед собой несколько некрашеных длинных столов; за столами на скамьях сидели ученики.
Тут были и мальчики, и взрослые солдаты. Ученики скрипели грифелями по аспидным [52] доскам. Между столами расхаживал учитель в зеленом мундире. Размахивая ферулой [53] , он диктовал задачу:
52
Аспидный – черно-свинцового цвета.
53
Ферула – линейка, которой наказывали нерадивых учеников.
– Биль три бочка, полный вина. Один бочка пустой. Два – полный. Один – тридцать ведра. Второй – пятнадцать ведра. Третий – десять ведра. Написаль? Пустой бочка биль тридцать ведра. Так… Ты зашем пришель? – ткнув писаря в грудь ферулой, спросил учитель.
– По приказанию господина премьер-майора Соковнина пришел определить в школу солдата Суворова, – отрапортовал писарь.
Учитель легонько ударил Суворова ферулой по темени и воскликнул:
– О дурень! Какой ты есть зольдат?
– Конечно, я солдат.
– Боже спаси! Ты говорить немецки?
– Немного, уважаемый господин!
– О, карош малшишка! Где тебе садить? Ты такой малый. Сдесь!
Учитель указал ферулой на одну из скамей. Взглянув туда, Александр радостно воскликнул:
– Прошка! Дубасов!
– Кому Прошка, а тебе еще Прохор Иванович, – буркнул густым басом огромный солдат.
Он подвинулся на скамье, чтобы дать мальчику место. Суворов сел между ним и его розовощеким, упитанным соседом.
Схватив Прохора за руку, Суворов попытался ее пожать.
– Смотри не раздави! – усмехнулся Прохор, не отнимая железной руки.
– Так вы суть камраден?! – воскликнул учитель.
– Верно! – ответил Прохор.
– Марш! – махнул учитель в сторону писаря ферулой. – Дубас!
Дубасов встал.
– И ты, Сувор! Всталь!
Суворов молча встал вместе с Прохором. Он был ему едва по пояс. Все ученики оборотились в сторону Суворова и Дубасова.
– Сувор! Всталь на скамья!
Александр вскочил на скамью.
В классе раздались смешки: теперь голова Александра оказалась чуть выше плеча Прохора Дубасова.
– Все еще не хваталь! – причмокнул, пожалев, учитель, становясь перед Дубасовым. – Смотрель! Этот – высокий, и этот – низкий. Этот чердак очень высоко. Чердак хозяин никогда не ставиль хороший мебель. Разный хлам. Пустой…
Учитель потянулся и постучал ферулой по лбу Прохора, приговаривая:
– Бум! Бум! Бум! Пустой, как винный бочка. Некарошо иметь такой калова!
Среди учеников несколько человек угодливо засмеялись. Особенно старательно смеялся визгливым голоском розовощекий сосед Суворова справа, парень лет пятнадцати, одетый богато, с кисейными брыжами [54] на рукавах кафтана. Дубасов молча исподлобья смотрел на учителя.
54
Брыжа – оборка в складках.
Бухгольц продолжал, издеваясь:
– Он был Берлин, был Потсдам. Он видел кайзер Фридрих Вильгельм. Теперь кайзер там, – учитель показал линейкой вниз, – темный, сырой могил…
– А как же арифметика? – спросил Александр.
– Ага! Хорошо! Я буду повторять задач… Один хозяин имель три бочка, полный вина, один бочка пустой. Он не имель мерка и захотель выпить пять ведер вина.
– Одному не выпить! – вставил Александр.
– Закрыль свой рот! – Бухгольц подумал и прибавил: – Он будет приглашаль друзей и с ними выпиваль.