Перед сражением у Нови начальником штаба Суворова был назначен бездарный австрийский генерал Цах. По определению Суворова, он был «академиком», то есть кабинетным ученым с ничтожным военным опытом. Поэтому Суворов перед сражением не дал ему подробностей в диспозиции, ограничившись в ней общим распорядком и распределением сил.

Распоряжения Суворова накануне битвы и расположение союзных войск перед битвой дают прекрасный образец мастерства – суворовского «глазомера», то есть быстрой и верной оценки пространства, времени и соотношения боевых сил.

В центре своей позиции Суворов поставил войска Дерфельдена, а на скате от Нови к центру позиции уже находились войска Багратиона и Милорадовича. Они в предыдущие дни занимали Нови, были между Гави и Серравале и успели хорошо ознакомиться с горной местностью. Багратион и Милорадович образовали авангард. Генерал Край привел свои войска с северо-запада, от Алессандрии. К Краю примкнули Бельгард, пришедший из-за Орбы, и генерал Отто. У Суворова образовался очень сильный правый (западный) фланг. В мужестве и даровании Края Суворов не сомневался. Край, как старший в чине, принял командование над войсками правого фланга. Центр расположения был силен уже тем, что там находился Суворов, а впереди стояли отважные и опытные русские генералы.

Левый фланг Суворова образовали, опираясь на реку Скривию, значительные войска Меласа. Но австрийскому фельдмаршалу Суворов давно не доверял и оставил его в резерве. Наконец, за Скривией, правым берегом ее, шел из-под Тортоны генерал Розенберг.

Можно сколько угодно гадать о том, как развернулись бы события у Нови, если бы французы решились выйти на равнину. План Жубера и Моро в точности неизвестен. Ясно одно: Суворов верно угадывал, что цель удара французов – Тортона. И если бы Жубер отважился предпринять движение на Тортону левым берегом Скривии, то, потеснив слабый левый фланг Суворова (Меласа), французы попали между двух огней, в мышеловку. Отсюда видно, что позиции, занятые Суворовым, одинаково годились и для боя на равнине, и для атаки горных позиций.

Моро и Жубер верно оценили обстановку. Их решение остаться на своей почти неприступной позиции тоже можно считать «натуральным» или, вернее, обусловленным жестокой необходимостью.

У Суворова остался выбор: или предпринять атаку всем фронтом, или, как при Треббии, нанести первый удар по левому флангу французов. Суворов, естественно, избрал второе решение: Край со своими войсками должен был первым на рассвете 4 августа атаковать левый фланг французов.

Силы противников в предстоящей битве можно оценивать как равные. Суворов мог из своих 60 тысяч по условиям места и времени ввести в бой около 40 тысяч. Также и Жубер. Ему, обороняясь, приходилось ввести в дело все силы – тоже около 40 тысяч человек.

Когда-то Суворов говорил, что на такой штурм, как штурм Измаила, можно решиться только раз в жизни. А 4 августа 1799 года он штурмовал естественную крепость, более сильную, чем Измаил, защищаемую храброй, воодушевленной армией, более сплоченной и лучше устроенной, чем гарнизон Измаила, с молодым, пылким, решительным главнокомандующим, учеником Бонапарта. А в центре позиции Жубера был городок Нови, окруженный средневековой прочной каменной стеной, сам по себе крепость, центральная цитадель.

Суворов не мог и не хотел уклониться от боя. Победа над последними силами французов в Италии была необходима: она открывала дорогу русским войскам на Ривьеру и оттуда во Францию.

В распоряжении Суворова времени было в обрез, примерно 14 часов, так как на широте Нови в начале августа солнце встает около пяти часов утра и садится в семь часов вечера, а сумерки на юге и в горах коротки. Одинаково невозможно атаковать противника в горах ночью, до рассвета, и преследовать разбитого неприятеля в темноте, после заката солнца.

Край получил приказание поднять войска, чуть забрезжит рассвет.

Все распоряжения Суворов сделал накануне и, как всегда, лег в постель, лишь только смерклось. «Хорошо!» – успел промолвить он и заснул. Около полуночи Суворов проснулся и предался размышлениям. Взвешивая свои силы и силы Жубера, воображая и прикидывая расстановку его и своих войск, Суворов рассчитывал марши, соображая расстояния, и пришел к заключению, что 14 светлых часов ему хватит для боя. Решив так, он снова погрузился в сон.

Еще задолго до восхода солнца на левом фланге французов бухнула пушка. Это означало, что Край пошел в атаку.

При первом пушечном ударе Александр Васильевич вскочил и выбежал во двор, где денщики приготовились к утреннему его обливанию. Крепкий и очень сладкий чай взбодрил его. Он оделся и вышел во двор, где казак верхом на коне держал оседланную для полководца лошадь.

Суворов, не дожидаясь генерала Цаха с его ординарцами, выехал на дорогу, идущую в горы, чуть левее Нови. Он взял с собой старого солдата Никифора, своего соратника и оруженосца. Никифор ехал с французским ружьем на плече, держа палаш Суворова и легкий старенький суконный плащ, когда-то синий, а теперь выгоревший на солнце. Солдаты прозвали этот давно им знакомый плащ «родительским»: по преданию, его подарил сыну Василий Иванович со своего плеча, когда Александра Васильевича произвели в первый офицерский чин.