– Я практически на улице, – возразила Неля. – По-моему, никому не мешает?

– Мне – уж точно нет, – усмехнулся Гоша и тоже вытащил пачку сигарет. – Значит, ты у нас теперь героиня?

– Ордена мне пока не дали.

– Дадут, дадут, – ухмыльнулся он. – Догонят – и еще дадут! Ты особо уши-то не развешивай: Ракитин – мужик непростой, он только мягко стелет… Чем меньше ему на глаза попадаешься, тем лучше себя чувствуешь – поверь человеку с опытом.

– Ты давно здесь? – поинтересовалась Неля.

– Пять лет.

– И как оно?

– Ну, как видишь, пока не уволился, – широко улыбнулся Гоша, показав большие и желтые, как у молодого коня, зубы. – Тут неплохо, если поменьше сталкиваться с начальством. Тихо, спокойно, не то что в городе!

– Все хочу спросить, почему лечебница называется «Синей Горкой»?

– Говорят, если летом встать ни свет ни заря, часов в пять, и поймать первые лучи восходящего солнца, то вон те холмы, – он махнул рукой, указывая направление, – окрашиваются в голубой цвет. Но я, как ты понимаешь, так рано не поднимаюсь!

– А что здесь было до клиники? Здание-то вроде старинное.

– Верно. До войны тут располагалась государственная дача какого-то генерала. Вокруг леса до сих пор сохранились, а в те времена он возил сюда «нужных» людей на охоту и рыбалку. Потом его осудили за злоупотребления, дачу оттяпали, и сюда въехала наша психушка… А до революции, поговаривают, здесь жила в изоляции жена одного помещика.

– В изоляции?

– Она, кажись, была не в своем уме. Муженек поселил ее тут под присмотром слуг. Местные рассказывают, что женщина, одетая в черное, до сих пор бродит в парке в сумерках.

– А почему в черное?

– Потому что она посчитала себя вдовой, когда муж от нее отказался. Так что, как видишь, наследственность у «Синей Горки» самая что ни на есть подходящая!

– И что с ней сталось, с женой помещика?

– Понятия не имею. А что?

– Больно уж история романтическая… А что ты знаешь о пациенте по имени Александр Незнанов?

– А что с ним?

– Это ты мне скажи.

– Больной как больной… Он вообще-то Ракитинский пациент, в наблюдательной палате лежит. Поэтому я тебе искренне советую не совать нос: главный не любит, когда кто-то интересуется его вотчиной!

– Да что здесь такого?

– Ну, ты как знаешь – я тебя предупредил.

С этими словами Гоша загасил сигарету о перила, на которых в этом месте уже образовался нестираемый серый налет (видимо, за пять лет пребывания в «Горке» Гоша поступал так каждый раз), и удалился. Неля осталась на крыльце, не понимая, с чего это Назаренко неожиданно скомкал разговор.

Неля не знала, радоваться ей или огорчаться. Она до сих пор не выяснила ничего, о чем просил дядя Илья, зато в «Синей Горке» к ней неожиданно вернулось утерянное вдохновение, и она вновь взялась за заброшенную диссертацию. На Нелин критический взгляд, ей не хватало достоверности. Требовалось больше «клиники», а в тех условиях, в которых она работала раньше, это не представлялось возможным. При соответствующей поддержке со стороны некоторых членов ученого совета, которую легко могли обеспечить дядя Илья и ее подруга Валя, ученый секретарь, и такая диссертация прошла бы на ура. Но Неле не хотелось пользоваться привилегиями. Как и предсказывал Ракитин, в двух новых пациентках Неля нашла то, чего ей недоставало.

Все шло необыкновенно удачно, но ее беспокоила одна мысль – о пациенте, лицо которого показалось ей странно знакомым. Она все спрашивала себя, как такое возможно: в кругу ее общения там, «на воле», не было никого, кто страдал бы психическими заболеваниями. И все же что-то не давало ей отвлечься от размышлений об Александре Незнанове. В конце недели Анюта потихоньку всунула ей в руку белый конверт.

– Вот, – сказала она тихо, – это от начальства.

– От начальства? – удивилась Неля. Конверт оказался не запечатан. Раскрыв его, она увидела внутри четыре новенькие пятитысячные купюры.

– Что это? – удивленно подняла она глаза на медсестру.

– Не удивляйтесь, – махнула рукой Анюта, – мы все тут так живем! Родственники некоторых пациентов спонсируют наше заведение – неофициально. Ракитин делится с персоналом – сообразно вкладу и квалификации каждого, естественно.

Так вот почему Гоша здесь задержался! Молодому специалисту маленькой зарплаты в «Синей Горке» хватать не могло, и все же он казался всем довольным. Вот как, значит, Ракитин «поощряет» работников? Интересно, какие еще нарушения скрывает его запертый кабинет?

Неля засунула конверт в карман: раз уж она здесь засланный «казачок», то и жить должна по местным правилам. Вряд ли кто-то из обитателей «Горки» отказывался от прибавки к скудной зарплате – и ей не следует.

– Анюта, – обратилась она к девушке, – я хочу кое-что у тебя спросить.

– Конечно, Неля Аркадьевна, – с готовностью кивнула медсестра. – Что вас интересует?

– Один больной – помнишь, тот, которого Шлыков с коляски сбросил.

– А-а… Он – пациент главного, вы не знали?