— Да, это она.

— Ты вот здесь пройти собираешься? — Полковник с интимной какой-то деликатностью провел указкой вдоль отрогов Молибденового кряжа.

— Конечно. Я считаю, что этот район еще не взят клонами под надежный контроль. У них же тоже силы не безразмерные. Условия местности позволят нам проскользнуть до автострады незамеченными.

Святцев вновь помешал кофе. Затем пророкотал:

— Ну хорошо, допустим «тэ десятые» ты замаскируешь под клонские ракетные установки… А плавающий танк ты под что замаскируешь? Под субмарину? — Святцев ехидно подмигнул.

— Его вообще маскировать не надо, только конкордианский флаг на башне разложить. Издалека, на радарах, ПТ-50 все равно будет похож на клонский десантный танк «Фраздан». А вблизи клоны увидят свой флаг и поймут, что ПТ-50 — трофейный.

— Горячий ты, Константин, как батарея… И в кого только такой? Уж точно не в отца, — задумчиво, словно бы самому себе, заметил Святцев. — А с водителями что? Если проверка на дорогах? Военная жандармерия?

— У меня есть пара бойцов, которые на фарси говорят. Но хорошо бы еще упросить Улянича дать нам Витю… Капитана Виктора Сечина, я хочу сказать. Тот вообще говорит как бог, он в Конкордии десять лет прожил, с родителями. Они у него врачи-эпидемиологи.

— Вот на Сечина ты рот-то не разевай! Сечин мне тут нужен, живой и здоровый… Башковитый он парень, этот Витька. Рисковать им нельзя.

— Ну, значит, без Сечина управимся. — Капитан сам не заметил как упрямо набычился.

— А вот еще вопрос тебе, Растов-младший… — Святцев выдержал железобетонную паузу и лишь затем продолжил: — Что если донесение Оберучева — фальшивка? И вас там, на фабрике, уже пехлеваны с тесаками поджидают?

— Значит, погибнем смертью храбрых, товарищ полковник.

Этот ответ не понравился Святцеву больше остальных.

Он нахмурил брови, выгнул недовольной скобой губы — будто пил не ароматный местный кофе, а вонючую микстуру против глистов.

— Не в ту степь тебя несет, капитан… Ой, не в ту!

Растов почувствовал: убедить скептически настроенного комдива ему не удалось.

Как видно, Святцеву явственно представилось, каким взглядом наградит его Растов-старший, когда узнает, что его Костя пал смертью храбрых в каком-то абсурдном бою на никому не нужной шелковой фабрике…

Вдруг на алюминиевом столике перед радистом ожил громоздкий аппарат шифросвязи. Разразившись дробным цоканьем, машина выдала небесно-голубой бланк со свежераспечатанной телеграммой.

— Товарищ полковник, — радист обернулся к Святцеву, — вам тут «воздух», совсекретно…

Полковник неприязненно глянул на Растова: мол, задерживаешь. Но ничего не сказал.

Взял в руки бланк, пробежал глазами по строчкам.

Задумчиво вздохнул:

— Хм…

Потом прибавил:

— Ну надо же…

И вновь обратился к радисту:

— Андрей, будь так добр, запусти карту-приложение, которая пришла вместе с этим вот…

— Айн момент.

Топографическая карта южных окрестностей Новогеоргиевска, спроецированная на стену кунга, расцвела новыми деталями.

В частности, шунгитно-черный прямоугольник, очерченный пунктирной линией к северу от шелковой фабрики и подписанный непонятным Растову условным названием «Инженерный замок», заполнился значками, циферками, иконками фотографий и уточнением: «Радарный комплекс стратегической ПКО».

Наконец Святцев вновь снизошел до Растова.

— Вот гляди, капитан, как интересно получается, — сказал комдив, не отрываясь от карты. — Командование считает, что клоны смонтировали рядом с шелковой фабрикой свой самый главный орган противокосмической обороны. Они выгрузили его в разобранном виде в первый же день высадки и уже на вторые сутки приступили к монтажу. Позавчера были пробные включения — по которым, собственно, его и выявили. Если верить данным, это одновременно и глаз, и ухо… и даже чуточку задница, в смысле — чуткий такой…

— Дальнобойный небось? На всю систему? — предположил Растов.

— Да… Как по мне, это проблема нашего флота, а не моя и не твоя. Если флотским этот радар поперек горла, пусть они его и разбомбят… Но это в теории. А на практике главком Пантелеев считает, что это наше, танкистов, дело — его с землей сравнять… Почему он так считает, у меня не спрашивай. — Святцев подпер лоб рукой, закрыл глаза и замолчал.

Образовавшуюся паузу, густую, как цемент, внезапно нарушил начштаба, который все время, что длился разговор, изучал обстановку на своем захватанном, потертом планшете.