Разговоры о помолвке и самой свадьбе на время поутихли: ждали сестру жениха. Она была замужем, жила в Керман-шахе и в ближайшие десять дней не могла приехать в Тегеран.

– Я не могу действовать без согласия и одобрения сестры, – сказал Асгар-ага. – Я обязан ей не меньше, чем матери.

В одиннадцать утра я услышала со двора стук в парадную дверь. Мне открывать не разрешалось, и я стала звать Фаати. Матушка крикнула мне из кухни:

– На этот раз можно. Открой дверь и посмотри, кому это так не терпится.

Только я приоткрыла дверь, как в наш двор влетела госпожа Парвин.

– Девочка моя, какая же ты счастливица! – прокричала она. – Не поверишь, какого я нашла тебе жениха! Само совершенство – как луна, как букет цветов…

Я стояла и глядела на нее, разинув рот. Матушка вышла из кухни и спросила:

– В чем дело, госпожа Парвин?

– Дорогая моя! – отвечала соседка. – У меня для вас замечательные новости. Я нашла жениха нашей Масумэ. Из достойной семьи, образованный. Клянусь, один волос с его головы стоит больше, чем сотня таких грубиянов, как тот мясник. Позвать их к вам завтра под вечер?

– Погодите! – сказала матушка. – Не так быстро. Что это за люди? Откуда они?

– Замечательная, выдающаяся семья. Я знаю их вот уже десять лет. Сколько платьев я им сшила, и для матери, и для дочерей. Старшая дочь, Монир, замужем, ее муж владеет имением в Тебризе, и она живет там. Мансуре, вторая дочь, училась в университете. Два года назад она вышла замуж и теперь растит здорового, красивого мальчишку. Младшая сестра еще не закончила школу. Все люди верующие. Отец на пенсии. Он хозяин такого заведения – фабрики или как это называется, – где печатают книги. Как это правильно назвать?

– А сам жених?

– О, я вам еще не рассказала о женихе. Прекрасный молодой человек. Учился в университете. Не знаю, какие науки он изучал, но теперь он работает в этом заведении, которое принадлежит его отцу. Где печатают книги. Ему примерно тридцать лет, он красавчик. Когда я ходила подгонять им одежду, я успела глянуть: храни его Аллах, хорошего роста, черноглазый, брови темные, кожа оливковая…

– А где же они видели Масумэ? – поинтересовалась матушка.

– Они ее не видели. Я им про нее рассказала: какая замечательная у нас девушка, и красивая, и хозяйственная. Мать хочет поскорее женить сына, она меня уже как-то спрашивала, нет ли у меня на примете подходящих невест. Так я им скажу, чтобы приходили к вечеру?

– Нет! Мы дали слово Асгару-аге. На следующей неделе его сестра приедет из Керманшаха.

– Полно! – воскликнула госпожа Парвин. – Вы еще ничего им не пообещали. У вас даже не было церемонии помолвки. Невеста вправе передумать и посреди брачной церемонии.

– А как же Ахмад? Страшно себе представить, какой шум он поднимет – и по праву. Он будет обижен. Ведь он дал слово Асгару-аге, не может же он вот так запросто взять свое слово обратно.

– Не беспокойтесь, Ахмада я беру на себя.

– Стыдитесь! – укорила ее матушка. – Что это вы такое говорите? Да простит вас Аллах!

– Вы меня неверно поняли. Ахмад дружит с Хаджи и прислушивается к его советам. Я попрошу Хаджи поговорить с ним. Подумайте о своей невинной дочери, об этой бедняжке! Мясник любит пускать в ход кулаки. Напьется – и вовсе ума лишится. У него и сейчас имеется женщина на содержании. Думаете, она так просто от него откажется? Да ни за что!

– Какая женщина? – переспросила озадаченная матушка. – Вы сказали – женщина живет?

– Неважно, – отмахнулась госпожа Парвин. – Я имею в виду: у него есть другая.

– Тогда зачем ему моя дочь?

– Как официальная жена, чтобы рожала ему детей. Та, другая, бесплодна.

– Откуда вы все знаете?

– Хозяюшка, я знаю таких, как он.

– Откуда? Как вы можете говорить подобные вещи? Постыдились бы!

– А вы сразу думаете плохое. Мой родной брат был в точности таким. Я росла с ним. Ради Аллаха, бедная девочка попадет из огня в полымя. Вот вы на семью моего жениха посмотрите – совсем других людей увидите.

– Сначала нужно поговорить с ее отцом. Посмотрим, что он скажет. И если у них такая замечательная семья, почему они не ищут невесту среди своих?

– По чести сказать, не знаю. Наверное, такое Масумэ счастье. Аллах позаботился о ней.

С удивлением и недоверием я слушала восторженные речи соседки. Трудно мне было понять эту женщину: ее поступки как будто противоречили друг другу. И с какой стати она так хлопочет о моей судьбе? Уж не свою ли какую игру ведет?

Отец с матушкой проспорили чуть ли не весь день. Махмуд какое-то время тоже твердил свое, а потом махнул рукой: