— Вы предлагаете идти в Сунтар пешим порядком?

— Нет. Ведь пришлось бы оставить оборудование. А оно не мое и не ваше. Я думаю послать в Сунтар Александра Васильева. И немедленно. Каждый час отсрочки ухудшает наше положение.

— Вы правы, Федул Николаевич. Давайте поговорим с Васильевым.

Александр неожиданно выдвинул встречное предложение.

— Зачем в Сунтар? До Сунтара отсюда почти пятьсот километров. Самое малое — неделя ходу. За это время вы ноги протянете. Я лучше пойду в свой колхоз. Оттуда есть телефонная связь с Сунтаром.

— Сколько дней вам потребуется?

— Постараюсь дойти побыстрее, напрямик, через хребет. Однако три дня верных кладите.

Федул Николаевич вздохнул, отвел взгляд:

— Дело такое, товарищ Васильев… Не знаю, учитываете ли вы… — Он неожиданно твердо посмотрел в глаза Александру: — Мы не можем обеспечить вас провизией на дорогу. Придется шагать три дня на голодный желудок. Не свалитесь дорогой?

Александр улыбнулся:

— Кто знает, свалюсь — не свалюсь, а идти, однако, надо. Вы ведь тоже остаетесь без продуктов. Попробуйте продержаться на голубике. Отсюда никуда далеко не уходите.

Александр поднялся.

— Ну, я пошел.

— Прямо сейчас? — осторожно спросил Федул Николаевич, схватив с пола чайник, начал наливать в кружку остывший чай. — Выпейте хоть на дорогу. Чем, как говорится, богаты, тем и рады.

— И на том спасибо, — шутливо бросил Александр, залпом опорожнив поллитровую кружку.

Слух о том, что Васильев отправляется в дальнюю дорогу, мигом распространился по лагерю. Когда Александр вышел из палатки, перед ней, невзирая на дождь, собрался почти весь отряд.

— Счастливого пути, Саша!

— Выручай!

— Поторопи там самолет, да не забудь Белкина ругнуть как следует!

Мефодий Трофимович протянул ему фляжку с чаем. Александру не хотелось пить, но он все же сделал два-три глотка.

— Пей до дна! — раздались голоса. — Возьми и у меня! И мою возьми!

— Спасибо, товарищи, — взмолился Александр, — меня, однако, наш начальник на всю дорогу напоил.

Послышался смех, впервые за этот день.

Александр почти физически ощущал, как душевная теплота его товарищей вливается в сердце, укрепляет мышцы, вселяет энергию и бодрость. Они надеются на него. И он не может не оправдать их доверия. Он должен дойти, он дойдет!..

Люди стояли под дождем, пока Васильев не скрылся за низкими корявыми соснами.

Александр держал направление на видневшуюся вдали гору Кычыгырхая. Иногда гора оказывалась у него за спиной, потому что приходилось огибать болота. Плащ его насквозь промок и отяжелел.

Весь день и всю ночь Александр шагал без отдыха. Утром подошел к реке Маркоке — притоку Мархи. Нужно было переправиться через нее. В другое время он, не задумываясь, разделся бы, связал одежду узлом и, держа ее в одной руке, переплыл — бы на ту сторону. Но сейчас от такого простого решения проблемы его удерживало чувство ответственности за жизнь товарищей, оставшихся у горы Сарын. Если после купания он опять заболеет и сляжет в дороге, что станет с ними? Будь у Александра топор, сделать плот и переправиться не составило бы большого труда. Но топора не было. И все же без плота не обойтись.

Около часа бродил Александр по лесу, прежде чем нашел три подходящие для плота сухие лесины, сваленные ветром. Он приволок их к берегу, спустил на воду, связал и, управляя длинной жердью, наискосок пересек реку. На берегу он увидел юрту. Таких тут немало разбросано по тайге. В них зимой живут охотники-промысловики. Александр понял, что ему повезло: в юрте должна найтись пища. Его надежды оправдались. Войдя внутрь, он нашел там кусок сухого лосиного мяса. Он отрезал, сколько мог съесть, остальное повесил на прежнее место. Кто знает, может быть, это мясо спасем жизнь какому-нибудь путнику. Только насытившись, Александр понял, что он устал, и свалился на топчан. Спал он недолго. И все же, проснувшись, почувствовал себя словно заново родившимся.

Сквозь рваные тучи проглянуло солнце, радужными блестками засияли капельки воды на листьях, на траве.

И снова в путь. Возвышенности сменялись падями, тайга — открытыми заболоченными равнинами. Он потерял им счет и все шел и шел, не замедляя шага. И если останавливался, то лишь для того, чтобы перевернуть портянки. Он шел весь день и всю ночь. Под утро поднялся на сопку с пологими лесистыми склонами, с голой вершиной. Отсюда далеко было видно кругом. Александр стоял, покачиваясь, и тер глаза. В них словно насыпали песку. Все, что он видел, казалось ему нереальным, расплывчатым, неустойчивым. Впереди, среди синего массива лесов, блестела стальным лезвием полоска воды. «Озеро Сюльдюкар, — подумал он. — Однако, я отмахал за сутки километров сто». Это открытие должно бы было обрадовать его, но он отнесся к нему с безразличием, удивившим его самого. Ему хотелось одного: спать. Земля притягивала к себе, земля кричала: «Ложись!» Ноги дрожали, готовые вот-вот подломиться в коленях. Огромным усилием воли он заставлял себя шагать. В затуманенной усталостью голове проносились обрывки мыслей. «Я иду, — думал он, — я иду… иду… Мне легче — иду… Скоро буду дома… А им плохо — они ждут… Я иду… я иду… я иду…»