Шрифт:
— А когда ты сердишься, ты еще красивее, — стал он подлащиваться.
— А когда ты капризничаешь… — начала я, но прикусила язык. Ляпнешь что-нибудь, а потом утешай целый час. Черт, мне теперь придется еще следить и за своей речью, чтобы не обидеть бедного Ромочку!
— …то ты становишься похож на Антонио Бандераса, — сказала я первое, что пришло в голову.
Роальд просмаковал мое сравнение, и, похоже, оно пришлось ему по вкусу. Он сразу выпрямился, поднял подбородок и посмотрелся в зеркальце.
— Да, что-то есть…
«Господи, да ведь ему нужна аудитория!» — наконец-то поняла я.
Нужно, чтобы кто-то постоянно им восхищался! В нормальных условиях у него есть для этого все возможности, а тут вместо толпы девочек и мальчиков — одна я. И на мне он будет отыгрываться все время нашего общения!
Подогнав машину к ресторану, я припарковала ее, и мы вошли внутрь заведения.
Глава 5
Конечно, потакая капризам Роальда, я изрядно рисковала. Но, право же, у моего терпения тоже есть предел. Оно почти безгранично, но рано или поздно понимаешь, что лучше уступить на чуть-чуть, чем стоять до конца, держа глухую оборону.
Ведь кто знает, что предстоит нам в ближайшее время! Хитрый маньяк наверняка захочет довести свой замысел до конца, и ссориться с Роальдом в такой обстановке было бы неразумно.
Честно говоря, идеальным вариантом был бы такой: я связываю Ромочку по рукам и ногам и складирую где-нибудь в теплом погребе, а сама предпринимаю меры по устранению убийцы.
Когда дело будет сделано, я извлекаю Ромочку на свет Божий, он поет на мероприятии что ему положено и, сделав мне ручкой, отбывает в Москву.
А если говорить серьезно, то проблема человека, который так хочет отправить Голицына к праотцам, с каждым днем становилась все более острой.
По-хорошему стоило бы совместить два дела — охранять Роальда и одновременно вести поиск убийцы. Риск безмерно велик, что и говорить, но…
Но так ведь просто нельзя жить — зная, что человека, которого ты охраняешь, подстерегает опасность буквально за каждым углом!
Стоит обмозговать эту проблему. Собственно, даже две проблемы: убийца и Роальд. Как сделать так, чтобы Ромочка был послушен и помогал мне в работе, а не «качал права», да еще по пустякам.
Пообещав себе, что за этот вечер я составлю план дальнейших действий, я решила не забивать голову перед едой мыслями о работе, а отдать должное качеству пиццы и салату с оливками.
Роальд съел две порции. Кажется, я все же была к нему несправедлива. При его комплекции мои обеды действительно были ему, как слону дробинка.
Значит, Женя, делай вывод: если ты хочешь, чтобы клиент был с тобой добр, нежен и покладист, надо его как следует кормить.
— Я одного не понимаю, — лениво говорил Роальд, потягивая коньяк из пузатой рюмки. — Почему во французском ресторане подают пиццу? Вот, скажем, во французском ресторанчике на «Мосфильме», там тебе и салатик с утиным филе, и уточка под соусом из малинового уксуса, и супчик-пюре из порея с тмином…
«Лопай, что дают!» — хотела я сказать, но вслух произнесла:
— Так то Москва, дорогой мой. Но ведь здесь тоже неплохо, правда?
— Правда, — нехотя согласился Роальд. — Коньячок очень даже ничего.
Вот гад! Когда мы входили в ресторан, он обещал мне, что будет пить только красное вино, а когда официант принес меню, сразу заказал коньяк. И теперь «употреблял» уже шестую рюмку!
— Я сейчас, — с трудом приподнялся со своего места Голицын.
— Ты куда?
— Я же сказал: сейчас приду, — раздраженно повторил Роальд.
— Я хочу знать, куда ты идешь, — настаивала я. — Да еще и пошатываешься.
— В сортир! — намеренно громко ответил Голицын. — Хочу отлить.
— Мог бы и не орать, — попробовала я урезонить Роальда. — Кстати, в Москве давно уже употребляют английские эквиваленты: to piss, например.
— Ни разу не слышал.
— А для этого места подошло бы и другое выражение: to see France — посмотреть на Францию, — прибавила я с улыбкой, видя, что Роальд снова настроен довольно агрессивно. — Возвращайся поскорее.
— Айн момент, — пообещал Голицын и нетвердой походкой направился к выходу из зала.
Я проводила его взглядом.
Честно говоря, мне не следовало оставаться на месте — на душе было неспокойно.
Решено. В кабинку я с ним, конечно же, не пойду, а вот в холле подожду. Выйдет — скажу, что тоже ходила в туалет. А то станет возмущаться, что ему одному и шагу ступить нельзя!
Отложив салфетку, я быстро прошла в холл и остановилась возле зеркала, ожидая, пока Роальд выйдет из двери, на которой нарисован мужской силуэт.