Роальд Голицын был весь в коже — широкий черный плащ, коричневые брюки, крепкие башмаки. Венчала все это серая широкополая шляпа из того же материала.

Я решила не окликать его прилюдно и быстро последовала за Голицыным, стараясь догнать его — Роальд вышагивал широко, четко, словно солдат, — вероятно, был сильно рассержен.

— Здравствуйте, я Женя Охотникова, — тихо проговорила я, поравнявшись с Роальдом.

Он остановился, посмотрел на меня, чуть сдвинув с переносицы темные очки с широкими круглыми стеклами, и внятно произнес:

— А пошла ты…

Хорошенькое начало!

Мне пришлось ухватить Роальда Голицына за рукав и произнести только одну фразу, чтобы привести бывшую кинозвезду в чувство:

— Передайте Симону Ароновичу Костякову, что наш договор расторгнут.

И демонстративно повернулась к нему спиной, намереваясь отправиться восвояси.

Теперь догонять меня пришлось Голицыну. Впрочем, я позволила ему сделать это, чуть сбавив темп ходьбы. Роальд чуть тронул меня за плечо и, аккуратно приостановив, загородил мне дорогу.

— Миль пардон, мадам! — проронил он, приподняв шляпу с широкими полями. — Я думал, что вы из этих… повернутых фанаток.

— Извинения принимаются, инцидент исчерпан, — довольно сухо сказала я Роальду. — Давайте-ка вернемся за вашим багажом.

— Я не думал, что вы окажетесь… э-э… женщиной, — пояснил Роальд, пока мы возвращались к багажному отделению. Костяков сказал, что меня встретит охранник Женя, ну и я подумал, что будет мужик.

— Вы разочарованы?

— Н-ну почему? — прищелкнул языком Голицын. — А вы справитесь? Шучу-шучу…

Когда два чемодана были транспортированы пыхтящим носильщиком к моему автомобилю, произошел довольно любопытный эпизод.

Роальд распахнул дверцу жука — «Фольксвагена» и уже занес ногу, как неподалеку — из кустов справа — я заметила мгновенное зарево фотовспышки.

Кусты зашуршали и смолкли. Тут же послышался шум мотора и промелькнул мотоцикл, оседланный молодым человеком, лицо которого скрывал шлем.

— Вас сфотографировали, — мельком заметила я, садясь за руль.

— Как? Кто? — недовольно сморщился Роальд. — Что все это значит?

— Как? Фотоаппаратом, вон из тех кустиков. Кто? Парень с мотоциклом. А все это значит, что из сегодняшних газет жители области узнали о вашем приезде, — ответила я, выруливая на магистраль.

Голицын театрально застонал, прижав пальцы к вискам. Затем снял очки, протер покрасневшие глаза и, прильнув к стеклу, начал рассматривать местность, по которой мы проезжали, комментируя увиденное:

— О, как тут все отстроили! Не узнать! Смотрите-ка, и «Мост-банк» у вас есть!

Он обернулся ко мне и серьезно спросил, поглядев мне прямо в глаза:

— А ведь меня могли не только сфотографировать. Оптический прицел, глушитель — и все. Пишите письма на тот свет.

— Ну зачем же так мрачно? — отозвалась я. — Вас любят. А тех, кого любят, убивают редко. Это нетипично для наших широт.

— Вы просто не знаете, — снисходительно покачал головой Роальд. — Даже не представляете себе, в какой клетке нам приходится жить.

— За все надо платить…

— Что? Ах да, конечно! — Роальд снова вернулся к изучению заоконных пейзажей.

Сосредоточенно рассматривая проносившийся мимо город, Голицын походил на иностранца, которого черт занес в деревушку, где он имел несчастье когда-то родиться — давным-давно, почти в другой жизни.

— Роют и роют, — сокрушенно покачал он головой, когда мы осторожно проехали мимо неогороженной канавы. — А потом дома падают.

— Они не только падают. Они еще и взрываются, — добавила я.

— У вас тоже? — недоверчиво спросил Роальд. — Хм, однако, тенденция…

Мы миновали спуск и теперь неслись по шоссе, выходящему на центральные улицы города.

— Нам куда? — осведомилась я, тормозя у светофора. — Как я понимаю, к родителям.

— Угу, это вроде недалеко, — кивнул Роальд. — Сейчас я посмотрю…

Он порылся в своей сумке и достал органайзер, из которого извлек помятый листок.

— Коммунистическая, шесть, — торжественно произнес он. — Кажется, в центре?

— Уже Столыпина, — отозвалась я, выруливая налево и направляясь в район набережной. — Пять лет как переименовали.

— Правда? — удивился Роальд. — Что ж, похвально. А у нас только в исторической части города прошлись по названиям, дальше руки не дошли.

— Вы, видимо, давно не бывали в наших краях? — осторожно спросила я.