– Простите, я не знал, что у вас, святых подвижников, такой обычай – молитвы читать ночью.

Эта реплика показалась отцу Никифору издевательской, и он раздраженно буркнул:

– Я – не святой подвижник, а лишь грешный монах, но руководства святых старцев для меня небезразличны.

– Ну хорошо, а как насчет бани, грешным монахам это не возбраняется?

– Это никому не возбраняется, – все еще сердясь, ответил отец Никифор.

Его раздражал полунасмешливый снисходительный тон Анатолия, который так разнился с предупредительно-почтительным отношением окружающих к его священному сану.

– Тогда поехали, отец Никифор, на хутор, банька там уже топится, транспорт я подогнал. – И Анатолий вышел из избы.

Монах последовал за ним. Прямо напротив дверей он увидел лошадь, запряженную в телегу.

– Тут, правда, пешком недолго, но у вас больная нога, так что мои пенсионеры позаботились доставить вас с комфортом.

Они уселись в телегу на солому и двинулись в путь. Вскоре на открытом пространстве недалеко от леса показались три небольших домика. Навстречу отцу Никифору засеменили две старушки и заковылял старичок, который опирался на палку. Все трое по очереди подошли под благословение. При этом отец Никифор заметил, что более привычно и правильно это сделала одна из старушек, которую Анатолий представил Анастасией Матвеевной, или попросту бабой Настей, а у второй – Надежды Борисовны и ее мужа Акима Семеновича чувствовалась какая-то неловкость, по которой можно было определить, что брать благословение им непривычно.

– Да какое же нам счастье на старости Бог послал! У нас теперь церковь и батюшка будут рядом! – запричитала баба Настя. – Теперь мы не умрем без христианского погребения. Да какое же это счастье! – И она заплакала.

Вслед за ней стала шмыгать носом баба Надя, утирая передником глаза, а заодно и сморкаясь в него. Аким Семенович не плакал, но по тому, как он часто моргал, было видно, что не плакать ему стоит больших усилий воли.

– Ну хватит мокроту разводить, – прервал причитания старушек Аким Семенович, – идите на стол собирать, а батюшка в баню пока пойдет.

Анатолий отвел отца Никифора в баню, находящуюся на заднем дворе избы бабы Насти. Баня топилась по-черному. Анатолий помог отцу Никифору размотать повязку и, ощупав ногу, сказал, что повязка больше не нужна. Затем, объяснив, как пользоваться баней, которая топится по-черному, ушел. Отец Никифор парился и намывался долго, образно выражаясь, отвел душу на все сто. После бани в доме бабы Насти его ждал обед. Стол накрыт, словно к большому празднику, со всевозможными разносолами и пирогами с различными начинками. Уже за чаем началась беседа. Расспрашивала отца Никифора больше баба Настя: как, что и почему. Узнав, что священник хочет отслужить на праздник Воздвижения Креста Господня литургию, она сильно обрадовалась:

– Господи, благодать-то какая, значит, причастимся Святых Таин! А то уже три года не причащались. Церковь далеко, только в районном центре, до него сорок пять километров, а транспорта никакого нет. Раньше-то хоть автобусы ходили. А теперь мы никому не нужны.

– Да кому нужны пенсионеры? – поддакнул ей Аким Семенович. – Никому мы не нужны.

– Богу нужны, – подняв палец вверх, торжественно произнесла баба Настя, – раз нам священника прислал, значит, нужны Богу.

– Ну, разве что Богу, – согласился Аким Семенович, – а так – никому. Дети и то не навещают.

– А вот нам Господь дите послал, – указала на Анатолия баба Надя, – всегда с нами, стариками. Помогает нам, немощным, прямо как родной стал. Что бы мы без него делали?

– Богу вы всегда нужны, – сказал отец Никифор, – но сейчас вы и мне нужны, помочь к Божественной литургии подготовиться.

– Что нужно, говори, батюшка, – встрепенулась баба Настя, – все, что в наших силах, сделаем.

– Ну, во-первых, просфоры испечь, думаю, для вас это труда не составит, – улыбнулся отец Никифор, обводя взглядом стол со свежеиспеченными плюшками и пирогами, – во-вторых, нужен кагор или другое красное виноградное вино. В-третьих, оборудовать помещение под домовую церковь в скиту.

Баба Настя ушла за занавеску, вынесла и торжественно поставила на стол бутылку кагора.

– Вот, три года стояла, наверное, своего часа дожидалась. Бери, батюшка, для обедни, и просфор напеку сколько надо. А помещение под церковь тебе Анатолий поможет оборудовать, Аким Семенович делать-то сам по старости ничего не может, но как бывший плотник подскажет.

– Подскажу, подскажу, – радостно согласился тот, – а то и что-нибудь сам сделаю.

– Куда уж, сам, – засмеялась баба Надя, – слава Богу, хоть ложку держишь, и то хорошо.

На следующий день в скит приехали Анатолий с Акимом Семеновичем и привезли с собою инструменты. Под церковь определили одну комнату, которая занимала третью часть дома. Под руководством Акима Семеновича стали разбирать сарай и его досками перекрывать ту часть крыши, которая находилась над выбранным под церковь помещением. Окна кое-где застеклили, а частично забили фанерой. Срубили в лесу несколько стройных березок небольшой толщины и соорудили нечто наподобие иконостаса. Сооружение престола и жертвенника без консультаций Акима Семеновича было бы невозможно, так как пришлось выстругивать пазы и склеивать деревянные детали казеиновым клеем. Анатолий съездил в райцентр и купил портьерной ткани красного цвета, из нее баба Настя с бабой Надей сшили на допотопной швейной машинке «Зингер» облачение на престол и жертвенник. На все эти приготовления ушло больше недели, но до праздника уложились. Отец Никифор полностью выздоровел, и нога зажила на удивление быстро.