– Здравствуйте, вы не подскажете, как мне найти священника? – подойдя к нему, спросил Андрей.

Молодой человек с аккуратной бородкой обернулся.

– Искать не придется, вот он, перед вами.

Андрей растерялся. Всякие его представления о священнике начали рушиться, еще не успев создаться. Молодой человек был в рубашке с короткими рукавами и шароварах. На ногах – китайские кеды. Батюшка, наверное поняв причину растерянности Андрея, улыбнувшись, проговорил:

– Да вы не смущайтесь, это я для удобства так одет, чтобы с мотоциклом возиться, барахлит он у меня малость. Так вы по какому, собственно говоря, делу?

Когда Андрей представился, священник сказал:

– А я почему-то так и подумал, хоть и говорит пословица: «Попа и в рогожке узнаешь», – но сегодня, думаю, и к вашему брату корреспонденту это относится. Что мы здесь с вами стоим, пойдемте ко мне в дом, время как раз обеденное.

Андрей, повинуясь обаянию этого молодого священника, безропотно пошел за ним в дом. У невысокого деревянного дома, возле храма, их встретила молодая женщина с маленьким ребенком на руках, еще двое малышей возились около крыльца в куче песка.

– Это моя супруга Любовь Сергеевна и наши трое детей. Проходите, Андрей Николаевич, в дом, мойте руки и прошу к столу, там и поговорим.

Когда Андрей зашел в горницу, вся семья батюшки сидела, ожидая его, он тоже собирался присесть. Но тут все встали и, повернувшись к переднему углу с иконами, запели молитву. Андрей, уже было присевший, подскочил, как ужаленный, не зная, что ему делать, так и стоял вполоборота к иконам. Повернуться полностью к иконам он не решился. Ему казалось, что этим он как бы выразит свое участие в молитве, а это он меньше всего хотел показать. Краешком глаза он заметил, что малые дети тоже подпевают родителям. После пения молитвы священник повернулся к столу и, перекрестив его рукой, нараспев произнес какую-то молитву, в которой Андрей четко расслышал, что благословляется «ястие и питие рабом Твоим». То, что и его причисляют к рабам, почему-то больно кольнуло самолюбие Андрея. В сознании всплыла картинка из учебника, где школьник пишет на доске: «Мы не рабы, рабы не мы».

Жена священника разлила по тарелкам куриный суп:

– Кушайте, Андрей Николаевич, вы ведь с дороги.

На десерт к чаю подали оладьи с медом. Андрей решился начать разговор.

– А как мне вас величать? – обратился он к священнику.

– Отчество у меня Петрович, но для простоты зовите, как это принято – отец Павел.

– Какой же вы мне отец, – улыбнулся Андрей, – мы с вами почти ровесники.

– А вы воспринимайте эту приставку к имени как некое звание у военных, например капитан, – засмеялся батюшка, – но, если вам все же неудобно, зовите Павел Петрович, мне все равно. Или лучше давайте на «ты», раз мы ровесники, и матушку Любу зовите просто Люба.

– Можно попробовать, – согласился Андрей.

– Вот и хорошо, Андрей, а теперь давай выкладывай, что бы хотела вызнать твоя любопытная корреспондентская душа…

– Да прежде всего хотелось бы знать, чем ты так напугал лектора и какой вопрос собирался ему задать?

– Не знаю, какой вопрос я бы ему задал, ведь это зависело от темы его лекции, а лекция, увы, не состоялась.

– Ну, если бы он, к примеру, стал говорить, что наука отрицает идею Бога?

– Тогда я бы спросил: какая конкретно наука отрицает Бога?

– К примеру, физика. Эта наука дает человеку реальную картину окружающего нас мира, и ни о каком Боге она не свидетельствует.

– Правильно ты говоришь, – согласился Павел, – физика может свидетельствовать только о физическом, материальном мире и о его законах, так как этот физический мир является единственным предметом ее изучения и ничего не может говорить о духовном мире и о его законах, ибо это не входит в пределы компетенции физики как науки. То же можно сказать и о других естественных науках.

Андрей надолго замолчал, не торопясь отхлебывая чай и обдумывая тупиковую ситуацию. Наконец он улыбнулся и торжественно сказал:

– Есть такая наука.

– Это какая же? – удивился отец Павел.

– Научный атеизм, – торжественно провозгласил Андрей.

– Боюсь разочаровать тебя, Андрей, но научный атеизм вовсе не является наукой по той простой причине, что он не имеет своего собственного положительного предмета.

– Как так не имеет предмета, – растерялся Андрей, – религия и является его предметом.

– Тогда это уже не научный атеизм, а религиоведение. Но оно изучает историю религиозных исканий человечества в его разных культурных проявлениях – и не более.

– Но научный атеизм говорит о Боге в отрицательном, конечно, значении.

– Бог может быть предметом изучения только богословия, но не атеизма, который держится на одном голом отрицании.

– Ну, хорошо, – сказал Андрей, – если атеизм не может доказать, что Бога нет, то может ли религия доказать, что Он есть?