– Ничего, милостивый государь. – Леннеп опустил голову. – Как только к нам поступило донесение, мы тут же кинулись в замок. Но было уже поздно. Все сгорело. Огонь ужасной силы. Не иначе – магический. Не знаю почему…

– А я знаю. Пожар устроил не Вильгефорц, а Риенс или другой фактотум чародея. Вильгефорц не оставил бы ничего, кроме сажи на стенах. Он бы ошибки не совершил. Да, он знает, что огонь очищает… И стирает следы.

– Верно, стирает, – буркнул Леннеп. – Нет даже признаков того, что Вильгефорц тут вообще был…

– Значит, надо такие признаки создать. – Дийкстра отнял платок от лица. – Учить вас, как это делается? Я знаю, что Вильгефорц тут был. Кроме трупов, в подземелье ничего не уцелело? А за железной дверью что? Вон там?

– Позвольте, милостивый государь. – Агент взял из рук помощника факел. – Я покажу.

Не было сомнений, что магический пожар, которому предстояло испепелить все, что находилось в подземелье, начался именно здесь, в просторном помещении за железными дверями. Ошибка в заклинании существенно испортила план, но и без того пожар был сильный и бурный. От огня обуглились книжные полки, занимавшие одну из стен, разорвались и расплавились стеклянные сосуды. Все превратилось в вонючую массу. Единственное, что осталось нетронутым, был стол с жестяной столешницей и два вмурованных в пол кресла странной формы. Странной, но не оставляющей сомнения в их назначении.

– Они сконструированы так, – сглотнул Леннеп, указывая на кресла и прикрепленные к ним захваты, – чтобы держать ноги… разведенными. Разведенными широко.

– Сукин сын, – прошипел сквозь стиснутые зубы Дийкстра. – Сволочной сукин сын…

– В стоке под деревянным креслом, – продолжал агент, – мы обнаружили следы крови, кала и мочи. Стальное кресло новенькое, вряд ли когда-либо использовалось. Не знаю, что и думать…

– А я знаю, – сказал Дийкстра. – Стальное было специально создано для кого-то особого. Для кого-то, кого Вильгефорц подозревал в особых способностях.

– Я отнюдь не недооцениваю Дийкстру и его разведку, – сказала Шеала де Танкарвилль. – Знаю, чтобы отыскать Вильгефорца, требуется время. Однако, отбросив проблему личной мести, которая, кажется, занимает некоторых из нас, позволю себе заметить, что вовсе не обязательно думать, будто именно Вильгефорц держит Цири.

– Если не Вильгефорц, то кто? Она была на острове. Никто из нас, как я понимаю, не телепортировал ее оттуда. Ее нет у Дийкстры, нет у кого-либо из королей. Это нам известно. А в развалинах Башни Чайки мы не нашли ее тела.

– Тор Лара, – медленно произнесла Ида Эмеан, – некогда скрывала в себе очень мощный портал. Вы исключаете вероятность того, что девочка убежала с Танедда, воспользовавшись этим порталом?

Йеннифэр прикрыла глаза, впилась ногтями в головы сфинксов на подлокотниках. «Только спокойно, – подумала она. – Только спокойно». Она почувствовала на себе взгляд Маргариты, но не подняла головы.

– Если Цири проникла в телепорт Тор Лара, – проговорила слегка изменившимся голосом ректор Аретузы, – опасаюсь, нам придется забыть о наших планах и проектах. Боюсь, мы можем уже никогда не увидеть Цири. Не существующий больше портал Башни Чайки был поврежден, искажен. Он был убийствен.

– О чем мы говорим? – вспыхнула Сабрина. – Чтобы даже просто обнаружить телепорт в башне, чтобы даже просто суметь его увидеть, необходимо воспользоваться магией четвертого порядка. А для приведения портала в действие необходимы сверхмагические способности! Не знаю, сумел ли бы это сделать даже Вильгефорц, а что говорить о пятнадцатилетней девчонке! Как можно даже предполагать нечто подобное? Кто, по-вашему, эта девчонка? Что в ней такого есть?

– Разве важно, – протянул Стефан Скеллен по прозвищу Филин, коронер императора Эмгыра вар Эмрейса, – что в ней такого есть, господин Бонар? И вообще есть ли в ней что-то? Мне важно, чтобы ее вообще не было. Я плачу вам за это сто флоренов. Если вам так хочется, проверьте, что в ней такого есть. После того, как убьете, или до того. Как вам удобнее. Кстати, цена не возрастет, даже если вы что-то найдете, торжественно заявляю и предупреждаю.

– А если доставлю живой?

– Тоже нет.

Огромного роста, но костлявый как скелет мужчина, которого назвали Бонаром, подкрутил седые усы. Другой рукой он все время опирался о меч, словно хотел скрыть от глаз Скеллена резьбу рукояти.

– Привезти голову?

– Нет, – поморщился Филин. – Зачем мне ее голова? Законсервировать в меду?

– Доказательство.

– Поверю на слово. Вы – человек, известный делами, Бонар. Солидностью тоже.

– Благодарю за доверие. – Ловец наград усмехнулся, а Скеллен, у которого перед трактиром стояли двадцать вооруженных человек, при виде его улыбки почувствовал, как по спине поползли мурашки. – Вроде бы так и должно быть, а встречается редко. Господам баронам и господам Варнхагенам я обязательно должен притащить головы всех Крыс, иначе не заплатят. Коли вам Фалькина голова ни к чему, думаю, вы не станете возражать, если я присовокуплю и ее для полноты комплекта?

– Чтобы оприходовать и вторую награду? А как же профессиональная этика?

– Я, уважаемый господин Скеллен, – прищурился Бонар, – беру плату не за убиение, а за услугу, оказываемую убиением. А ведь оную я окажу и вам, и Варнхагенам.

– Логично, – согласился Скеллен. – Поступайте как сочтете нужным. Когда можно вас ожидать за получением оплаты?

– Вскоре.

– То есть?

– Крысы идут на Бандитский Тракт, надеются перезимовать в горах. Я перережу им дорогу. Двадцать дней, не больше.