Больше она вопросов не задавала.

Ей хватало собственных неприятностей.

Вершины холмов были украшены кромлехами и дольменами. Они напоминали Цири тот камень из-под Элландера, у которого Йеннифэр учила ее магии. «Как давно это было, – подумала она. – Много веков тому назад».

Одна из эльфок крикнула снова. Цири посмотрела в ту сторону, куда она указала. Прежде чем успела сообразить, что ведомый рыжим жеребцом табун возвращается, крикнула вторая эльфка. Цири поднялась на стременах.

С противоположной стороны, из-за холма, вылетел другой табун. Ведущий его единорог был синеватый в яблоках.

Аваллак’х быстро проговорил несколько слов. Это и был тот труднопонимаемый Цири язык ellilon, но она поняла, тем более что эльфки как по команде схватились за луки. Аваллак’х повернулся лицом к Цири, и она почувствовала, как в голове у нее начинает шуметь. Это был шум подобный тому, какой издает приложенная к уху морская раковина.

Не сопротивляйся, – услышала она голос. – Я должен прыгнуть и перенести тебя в другое место. Тебе угрожает смертельная опасность.

Издалека до них донесся свист, протяжный крик. А мгновение спустя земля задрожала от подков.

Из-за холма появились всадники. Целый отряд.

На конях были попоны, на наездниках гребенчатые шлемы, за спинами развевались плащи, киноварно-малиновые, подобные отсвету пожара на небе, подсвеченном лучами заходящего солнца.

Свист, крик.

Наездники лавиной мчались на них.

Прежде чем они приблизились на полстае, единорогов уже не было. Они исчезли в степи, оставив за собой облако пыли.

Командир всадников, черноволосый эльф, сидел на гигантском как дракон караковом жеребце, покрытом, как и все лошади отряда, попоной, вышитой под драконью чешую, и вдобавок несущим на голове прямо-таки демонический рогатый букраньон [78] . Как и у остальных эльфов отряда, у черноволосого под киноварно-малиново-кармазинным плащом была кольчуга, изготовленная из колечек невероятно малого диаметра, благодаря чему она облегала тело мягко, словно шелковая ткань.

– Аваллак’х, – сказал он, приветствуя.

– Эредин.

– Ты мой должник за оказанную услугу. Расплатишься, когда я потребую.

– Расплачусь, когда потребуешь.

Черноволосый слез с коня. Аваллак’х слез тоже и жестом приказал спешиться Цири. Они поднялись на холм к странной формы белым камням, обросшим бересклетом и карликовыми кустиками цветущего мирта.

Цири смотрела на эльфов. Они были одного роста, то есть оба чрезвычайно высоки. Но лицо Аваллак’ха было мягким, а черноволосый лицом напоминал хищную птицу. «Светлый и черный, – подумала Цири. – Добрый и злой. Свет и тьма…»

– Позволь, Зиреаэль, представить тебе Эредина Бреакк Гласа.

– Очень приятно, – поклонился эльф. Цири ответила наклоном головы. Не слишком изящно.

– Откуда ты узнал, – спросил Аваллак’х, – что нам грозит опасность?

– Я и не знал. – Эльф внимательно разглядывал Цири. – Мы патрулируем равнину. Разошлась весть, что единороги стали беспокойными. Неведомо почему. То есть теперь уже ведомо. Из-за нее, ясное дело.

Аваллак’х не подтвердил, но и не опроверг. Цири же гордым взглядом ответила на взгляд черноволосого эльфа. Несколько мгновений они глядели друг на друга, но ни он, ни она не хотели первыми опустить глаза.

– Значит, это и есть Старшая Кровь, – отметил эльф. – Aen Hen Ichaer, наследница Шиадаль и Лары Доррен? Что-то не очень хочется в это верить. Самая обыкновенная девчонка. Dh’oine. Человечья самочка.

Аваллак’х смолчал. Лицо у него было неподвижным и безразличным.

– Предположим, – продолжал черноволосый, – что ты не ошибся. Более того, примем за факт – ведь ты, говорят, никогда не ошибаешься, – что в этом существе сидит глубоко укрытый ген Лары. И верно, если приглядеться как следует, можно заметить определенные признаки, свидетельствующие о родословной этой малютки. И верно, есть у нее в глазах что-то напоминающее Лару Доррен. Не правда ли, Аваллак’х? Кто, если не ты, больше других способен это оценить?

Аваллак’х и на этот раз не отозвался. Цири заметила на его бледном лице признаки румянца. И удивилась. И задумалась.

– Короче говоря, – скривил губы черноволосый, – есть в этой маленькой Dh’oine что-то стоящее, что-то прекрасное. Я замечаю. И у меня такое ощущение, будто я увидел золотой самородок в куче… перегноя.

Глаза Цири вспыхнули. Аваллак’х медленно повернул голову.

– Ты говоришь, – сказал он, четко выговаривая слова, – совсем как человек, Эредин.

Эредин Бреакк Глас улыбнулся, показав зубы. Цири уже видела такие зубы, очень белые, очень мелкие и очень нечеловеческие, ровные, как из-под оселка. Ни резцов, ни клыков. Она видела такие зубы у мертвых эльфов, лежавших рядами во дворе пограничной заставы в Каэдвене. Насмотрелась она на такие зубы у Искры. Но когда улыбалась Искра, зубы выглядели красиво, у Эредина же – как у упыря.