Его она заметила не сразу. Он сидел в углу, в кресле, в белой рубахе, распахнутой на худощавой груди. Рубаха была сшита из такой тонкой ткани, что облепляла тело словно мокрая.

Лицо и руки Короля Ольх были почти такими же белыми, как рубаха.

Он поднял на Цири глаза. В них была пустота.

– Шиадаль? – шепнул он. – Хорошо, что ты пришла. Знаешь, ведь говорили, ты умерла.

Он разжал кулак, что-то упало на ковер. Флакон из серо-зеленого нефрита…

– Лара. – Король Ольх покачал головой, коснулся шеи, словно его душил толстый королевский torc’h. – Caemm a me, luned. Иди ко мне, доченька. Caemm a me, elaine.

В его дыхании Цири ощутила смерть.

– Elaine blath, feainne wedd… – затянул он. – Mire, luned, у тебя развязалась ленточка… Позволь…

Он хотел поднять руку, но не смог. Вздохнул глубоко, резко поднял голову, взглянул ей в глаза. На этот раз осмысленно.

– Зиреаэль. Loc’hlaidh. Ты действительно – Предназначение, Владычица Озера. И моя. Как получается. Va’esse deireadh aep eigean, – продолжал он, помолчав, а Цири с изумлением поняла, что его слова и движения начинают кошмарно замедляться. – Да, – вздохнув, договорил он. – А все же хорошо, что иногда что-то начинается.

Из-за окна до них долетел протяжный гром. Буря была еще далеко. Но быстро приближалась.

– Несмотря на все, – сказал он, – мне страшно не хочется умирать, Зиреаэль. И меня ужасно огорчает, что все же приходится. Кто бы мог подумать? Я полагал, что не стану сожалеть. Жил я долго, познал все. Утомился… И все же теперь испытываю сожаление. И знаешь, что еще? Наклонись. Я скажу тебе на ушко. Пусть это будет нашей тайной.

Она наклонилась.

– Я боюсь, – прошептал он.

– Я знаю, – ответила она тоже шепотом.

– Ты здесь?

– Здесь.

– Va faill, luned.

– Прощай, Король Ольх.

Она сидела рядом, держа его руку в своей до тех пор, пока он не утих и не угасло его легкое дыхание. Она не утирала слезы. Пусть текут…

Буря приближалась. Горизонт полыхал молниями.

Быстро сбежала по мраморным степеням на террасу с колоннами, рядом с которыми покачивались лодки. Отвязала одну, крайнюю, ту, что присмотрела еще с вечера. Оттолкнулась от террасы длинным шестом красного дерева, который предварительно вытащила из карниза. Потому что сомневалась, что лодка станет ее слушаться так же, как Аваллак’ха.

Лодка бесшумно пошла по течению. В Тир на Лиа было тихо и темно. Только статуи на террасах провожали ее мертвыми взглядами. Цири считала мосты.

Небо над лесом осветилось заревом молний, спустя некоторое время протяжно заворчал гром.

Третий мост.

Что-то промчалось по мосту, тихо, ловко, словно огромная черная крыса. Лодка покачнулась, когда он спрыгнул ей на нос. Цири бросила шест, выхватила меч.

– И все-таки, – прошипел Эредин Бреакк Глас, – ты вознамерилась лишить нас своего общества?

Он тоже выхватил меч. В коротком проблеске молнии она успела рассмотреть оружие. Клинок с односторонним лезвием, слегка изогнутый, лезвие блестящее, несомненно, острое, рукоять длинная, гарда – в виде круглой ажурной пластины. То, что эльф умеет пользоваться таким мечом, было ясно с первого взгляда.

Неожиданно он качнул лодку, сильно опершись ногой о борт. Цири ловко забалансировала, уравновесила лодку сильным наклоном тела, почти тут же сама попыталась проделать такой же трюк, прыгнув на борт обеими ногами. Эредин покачнулся, но удержал равновесие и бросился на нее с мечом. Она парировала удар, прикрывшись инстинктивно, потому что мало что видела. Ответила быстрым ударом снизу. Эредин отбил и ударил сам. Цири отразила удар. От клинков, словно от кресал, летели снопы искр.

Бреакк снова качнул лодку – сильно, чуть не перевернув. Цири заплясала, балансируя вытянутыми руками. Он отступил к носу, опустил меч.

– Где ты этому научилась, Ласточка?

– Ты удивишься, если скажу.

– Вряд ли. То, что по реке можно преодолеть Барьер, ты сообразила сама, или кто-то тебе подсказал?

– Не имеет значения.

– Имеет. И мы это выясним. Есть такие способы. А теперь – брось меч и возвращаемся.

– Как же! Жди!

– Возвращаемся, Зиреаэль. Ауберон ждет. Сегодня ночью, ручаюсь, он будет отважен и темпераментен.

– Как же, – повторила она. – Ты перегнул со своим средством для повышения темперамента. Тем, которое ему дал. А может, это вовсе и не было средство для подогрева темперамента?

– О чем ты?

– Король умер.

Эредин мгновенно подавил изумление, резко кинулся на нее, раскачивая лодку. Балансируя, они обменялись яростными ударами, и по воде пронесся громкий звон стали о сталь.

Молния озарила ночь. Над их головами мелькнул мост. Один из последних мостов Тир на Лиа. А может, последний?