Оказалось, что война реальная — это совсем не такая забавная и быстротечная штука, как он ее себе представлял. Боль и горе военного времени он видел пока лишь только в тылу, а не на переднем крае, но и этого хватало сполна. Женька стучался в двери разных военкоматов, просился на фронт воевать, но его никуда не брали. Говорили, что слишком мал.

Еще до войны в Витебске отец, чтобы старший сын не болтался без толку на улице, отправил его учиться в школу не с восьми, а с семи лет. Эта разница в один год вышла потом Женьке боком. Когда в Свердловске он учился в десятом классе, все мальчишки уже были призваны на военную службу. Вот он и сидел в классе, состоявшем только из девчонок. В одну из них, Гальку Жигареву, он был в ту пору отчаянно влюблен.

Тогда он еще не знал, что встретится с ней двадцать лет спустя, в Лондоне, куда она приедет женой его приятеля Анатолия Белоусова, заместителя военно-воздушного атташе. Но это в будущем, а с 42-го по 44-й год он частенько захаживал к ней в гости. Ее отец — будущий маршал, а тогда командующий авиацией Красной Армии генерал Павел Федорович Жигарев — был направлен в Свердловск самим Сталиным, чтобы обеспечить переправку сибирским маршрутом американских самолетов, поступавших в Советский Союз по ленд-лизу.

Однажды летом 42-го года он зашел к Галине в гости и застал у них какую-то незнакомую девушку, очень красивую. На вид незнакомке было лет шестнадцать. Стройная, голубоглазая, с копной рыжеватых волос, она сразу понравилась Женьке. Он был очарован ею. — Проходи, Женя, — раздался громкий голос главы семьи. — Сейчас будем чай пить.

Иванов подошел к незнакомой ему девушке и представился. Она пожала ему руку и произнесла в ответ:

— Очень приятно, Светлана Сталина. — Помолчала недолго, а потом добавила. — Будем знакомы.

У Женьки от одного этого имени ноги стали ватными, а язык, казалось, застрял в горле. Хотя в те годы о семье Сталина мало что было известно, это была секретная тема для простых смертных, но он не сомневался: перед ним была не кто-нибудь, а дочь самого великого Сталина.

Генерал Жигарев заметил очевидную растерянность мальчишки и рассмеялся:

— Ты что же это, Женька, сдрейфил что ли, при виде Светланы? Ну, брат, для парня это никуда не годится.

Из кухни доносился запах пирогов. Галина с матерью пекла к чаю пироги с капустой, и до слуха Женьки доносились обрывки фраз.

— Она остановилась здесь неподалеку, у своей двоюродной сестры Киры Павловны Аллилуевой, — делилась с матерью рассказом Светланы Галя Жигарева.

— Отец мне говорил, что ты с ней навещала вчера семью Берии. Вы же одноклассники с Серго. Ты, надеюсь, передала от меня привет Нине Теймуразовне?

— Конечно, мамочка. И от тебя, и от папы. Она такая милая, гостеприимная женщина. Велела вам всем кланяться.

— Ну а как поживает ее сын? Такой красивый и умный мальчик, на удивление!

— Мне показалось, мамочка, что Светлана прилетела повидаться именно с ним. Нина Теймуразовна была очень рада приезду Светланки. Неужели у них роман?

— Нет, доча, не думаю. Скорей всего, это сплетни. Я еще с Москвы помню, что Серго был влюблен во внучку Горького — Марфу, твою со Светланкой одноклассницу.

— Я знаю. Они в классе всегда сидели за одной партой.

— Марфа — очень милая и добрая девочка. Я ее хорошо помню. В нее трудно не влюбиться. Но не будем больше об этом. Пошли, Галчонок, в гостиную, к гостям.

Когда пироги были готовы, хозяева и гости в доме Жигаревых устроились за обеденным столом и стали пить чай. Чаепитие перемежалось разговорами на разные темы. Шли они, конечно же, и о войне, о судьбе родных и близких.

Скованность Женьки постепенно начала исчезать. Он рассказал о фронтовом пути своего отца. Светлана поделилась новостями о своем старшем брате Василии, который перед войной закончил Качинское авиационное училище в Крыму. Летом 41-го его от смерти подальше назначили начальником авиаинспекции. Но шла война, и Василий, естественно, мечтал о боевых действиях. На инспекторской должности он никак не находил себе применения.

— Недавно я получила от Васи письмо, — сказала Светлана. — Его отправили на фронт, в действующую армию. И он сбил свой первый самолет.

Генерал Жигарев, сам боевой летчик, порадовался вместе со Светланой этой новостью. Галя вспомнила мирное время, когда они вместе со Светой учились в одной школе. Женька с замиранием сердца смотрел на дочь великого Сталина и не мог поверить, что она — совсем обычная, скромная девочка. Получалось, что и сам Сталин мог быть самым обыкновенным, простым человеком? А никак не небожителем. От таких сногсшибательных мыслей у него кружилась голова.