– Так ты думаешь, и Савроську подожгли?

– Вот именно, Савроську. Напоминаю на минуточку, там еще две женщины погибли. Они, похоже, вообще ни за что. За компанию. Савроська все вечера торчал у них, иначе его было не достать.

– Они же с Никотинычем каждый день в лес ездили, за металлом. Никотиныч так не пил!

– Да, то пил, то не пил, говорят. Видно, убийца трусоват. Не рискнул на двух мужиков в лесу переть. Достал их поодиночке… Я считаю, все дело в том, что они оба знали точно, как именно погиб Спонсор. Возможно, сами же ему в этом и помогли. Кто-то заказал им Щербакова.

– Почему ты так уверен, что дом молдавашек подожгли? Могли ведь сами. Сколько таких случаев? – не хотел сдаваться Гоша.

– Потому что я нашел свою пивную бутылку, в которую из моей же канистры отлили солярку. Это случилось, когда я гостил у Александра Михайловича, по-тихому кто-то залез в дом, открыл дверь. Нашими ключами.

– А ключи где взял?

– Думаю, у твоей мамы, незаметно. Правда, я у Валерика еще не спрашивал…

– Так это что, кто-то из своих? – стало доходить до Гоши.

– А ты много приезжих в Кувшине видел?

– Как ты узнал, что в твой дом залезли по-тихому?

– А вот это мой секрет. Не скажу.

– Ой, Андрюха! – в первый раз улыбнулся Гоша. – Ловушки, что ли, расставляешь?

– В индейцев я в детстве наигрался, Гоша. Никаких ловушек нет. Не старайся, все равно не догадаешься.

Гоша махнул на меня рукой. Неудовлетворенное любопытство для деревенского хуже несварения желудка.

– Да, Андрюша, озадачил ты меня своим рассказом.

– Версией, – уточнил я, – это только моя версия.

– И когда ты обо всем догадался? – живо спросила меня Татьяна, стоявшая до этого истуканом.

– Я ни о чем не знаю достоверно, – смущенно ответил я. – Просто Игорь Николаевич потряс меня известием о гибели Никотиныча, вот я и обрушил на ваши головы ни за что ни про что все, что думал. Вы уж меня извините.

– А если ты прав? Что нам делать?

– Нам? Ничего. Мы-то здесь при чем? Все дело в заводе, я думаю.

– Почему? – вновь задал вопрос Гоша.

– Потому что Спонсор был спонсором. Кроме предприятия, которое еще возможно оживить, тут нет больше ничего интересного, кроме магазина. Но кто же покусится на святое?..

– Убийца подбирается к заводу?

– Да. Я так думаю. Это – хитрая сволочь… С Щербаковым и поджогом дома молдавашек он придумал так, что трудно подкопаться.

– А с Никотинычем что же?

– Думаю, время уже поджимало. Никотиныч мог со страху его в любой момент сдать.

– Чего же не сдал?

– Потому что Никотинычу пришлось бы каяться и в своих грехах тоже, а ему этого очень не хотелось.

– Ну, так сам бы заколбасил заказчика! – эмоционально воскликнул Гоша.

– Ты бы так и сделал, не сомневаюсь. А Никотиныч слаб в коленях оказался.

Гоша помолчал, но недолго, снова принялся бубнить:

– Да, Андрей, задал ты мне головоломку. Надо пойти, с братвой перетереть.

Мне вдруг стало жаль этого здорового мужика, который, в сущности, был как ребенок без своей «братвы», несмотря на то что являлся для нее авторитетом. Сердце подсказывало мне, что ни Гоша, ни его братва ни при чем в этой темной истории.

Я указал Татьяне на удаляющуюся ссутулившуюся спину Гоши:

– Пошел ставить на уши всю деревню. Слава Шерлока Холмса мне теперь обеспечена!

Татьяна прижалась ко мне, я обнял ее за плечи и поцеловал тихонечко в висок.

Поскольку Гоша скрылся из виду, мы вернулись в дом и как-то очень быстро снова оказались в постели, из которой раньше нас выдернул Гоша, только уже без одежды. И пошло оно все куда подальше!

Я чувствовал, что идиллия наша скоро прервется.

– Таня, давай переберемся ко мне? – предложил я ближе к вечеру. – Думаю, нас не оставят в покое. Братва пожалует в гости. Принимать их в охотничьем доме будет проще.

– Ты иди. Я приду позже. Немного займусь хозяйством.

В своем доме я отыскал в загашнике новые «уши» под замок, которые и приколотил, потом занялся готовкой. Нажарил грибов, картофана с неизменной тушенкой. Дичь-то теперь стрелять было не из чего! Конечно, надо будет съездить за другим ружьем, решил я, раз уж здесь придется задержаться, вот только когда?