– Нойда Укко многое может. Для него открыты многие тайны. Если он выбирает ученика, он никогда не ошибается.

– Он отберет у Дага память? Тогда какая разница, вылечишь ты его или нет, если мой сын не захочет возвращаться домой? – набычился Олав.

– Ты потерял рассудок, Северянин, раз так дерзко говоришь с самой вельвой, – зашептала приемная мать Ингрид. – Ты должен быть счастлив и благодарен...

– Хорошо, – через силу кивнул кузнец. – Вылечи моего сына.

Пиркке торжествующе улыбнулась, склонившись над мальчиком. Только он один видел ее улыбку. Вельва положила лемминга Дагу на грудь и сверху скрестила безвольные руки мальчика. Зверек покрутился немного, потыкался влажным носом и затих. От него шло какое-то необъяснимое успокаивающее тепло. Дагу даже показалось, что облегчилось дыхание.

– Доброе знамение, – прошептала помощница вельвы. Ее звали Юкса, Даг уже успел запомнить ее имя. – Лемминг не сбежал, мальчик понравился ему.

– Теперь держи его крепко, – приказала вельва. – Ой, парни, заверните его в теплую одежду. И дайте нам в дорогу копченого мяса, побольше. А еще лосося и зайчатины.

– Мы все вам дадим, – засуетился Сверкер, делая знаки слугам. – Только поезжайте как можно быстрее! Может быть, надо отправить с вами несколько дренгов?

– Зачем? – хихикнула вельва. – Охранять нас не надо. Я никого не боюсь. Лучше зарежь пару петухов, Северянин, и подари своим асам. Пусть сделают так, чтобы на перевалах нас не встретила непогода.

– Все сделаю... – Олав проводил сына, сам уложил в сани. – Будь мужчиной, Даг. Не забывай нас. Ты вернешься. Я верю, ты вернешься.

От напряжения у Дага из глаз потекли слезы, но он так и не сумел ничего вымолвить. Только свистел сквозь опухшее горло, как ветер в дупле. Лемминг горячим комочком пригрелся на груди.

– Может, мы зря ей поверили? – кусая ус, вполголоса предположил Горм. Скальд стоял на дороге и глядел вослед уносящимся саням. – А вдруг она не вернет мальчишку?

– Горм, мальчик все равно бы умер, – успокоили верные хускарлы.

– И это верно, – согласился бывший викинг.

Белые олени бежали резво. Не успели родичи Ингрид и глазом моргнуть, как разукрашенные сани пронеслись по Упсале, миновали крайние дома и вырвались на речной простор. Следом за первыми санями, откуда ни возьмись, пристроились еще одни. И еще одни. Это две другие финские вельвы, подружки Пиркке, торопились унести ноги с праздника. Никто не заметил, что вельвы покинули Упсалу, у свеев имелась куча более важных забот. Гремели барабаны и бубны, далеко разносились писк флейт и гортанный вой волынок, искры от громадных костров освещали лесистые склоны холмов далеко вокруг.

Даг лежал под тяжелым колючим мехом, прижимая к себе лемминга. Над его лицом раскачивались и звенели бубенцы, по ветру расстилались пестрые ленты с оберегами.

Страшная вельва обернула к нему морщинистое лицо. Ее синие губы расплылись в ухмылке, а зубы торчали в разные стороны, словно обгоревшие пеньки на пепелище.

– Все, что предсказано, – всегда сбывается. Ой, не бойся, ты не умрешь. Это хорошее снадобье, оно никого не убивает. Пиркке Две Горы не хочет тебе зла. Пиркке полюбит тебя, если ты будешь послушным. Я привезу тебя к нойде, мальчик с волчьей меткой. Ты никогда не вернешься домой, ты будешь доволен...

Даг Северянин отвык плакать. Настоящий херсир никогда не плачет!

– Ой, скорее, белые спинки, – приговаривала Юкса, размахивая кнутом. – Ой, скорее, поспешайте за свежим ягелем, поспешайте домой, в край Две Горы, к родным стойбищам...

Тем временем, проводив вельву с прислугой, хозяйка дома участливо беседовала с Олавом. Бонд сидел, сгорбившись, положив на колени свои большие сильные руки, и думал, что же он расскажет жене. Одна из упсальских знахарок дождалась, пока приемная мать Ингрид освободится.

– Ты правду мне сказала? Про то, что вельва дала мальчику в дорогу безногого лемминга?

– Да, это так. Эта волшебница сказала, что лемминг будет удерживать жизнь в мальчике... Он такой волшебный, этот ее зверек.

– Ты ничего не поняла, – мотнула седыми косами знахарка. – Жаль, что вы не спросили меня. Я хоть и не могу его вылечить, но знаю, что такое безногая тварь у сердца. Это значит – мальчик тоже теперь лишен ног. Он никуда не сможет уйти.

– Храни нас Один, – ахнула пожилая хозяйка. – Надо скорее сказать Северянину. Пусть догонит!