– Так ты следила за мной? – обиделся Даг.

– Ой, конечно следила, – хитро улыбнулась вельва. – А вдруг сам бы не дошел? А вдруг медведь? Выпей молока, я подоила серую мару. Теплое молоко, вкусное.

Вся злость Дага куда-то улетучилась. Ноги сильно болели, но не так, как в начале пути. А еще зверски хотелось жареного мяса и завалиться спать в тепле.

– А где тот зуб, что выплюнул? – строго спросила Пиркке, когда Даг проглотил половину куропатки. – Пауку отдай все зубы, что у тебя выпали. Это его жертва, паучья.

– Зуб? Пауку?!

– А кому же? Все ранние зубы – его добыча. Не дашь – пожалуется на тебя лесовику.

Даг печально вздохнул: расставаться с выпавшим молочным зубом совсем не хотелось. У него было не так уж много личных вещей, даже зубы и те порастерял. Но раз уж паук такой жадный, придется отдать.

Рано утром вельва собрала свои загадочные мешочки и берестяные туески, запрягла любимых олених и укатила. Даг приседал, крутился, подпрыгивал на одной ноге посреди заросшего дворика. Все никак не мог привыкнуть к долгожданной свободе. Нелюба копалась в кладовке, Юкса ушла доить олених.

– Зачем эти мешки? – Даг потянулся через плечо Нелюбы. Он потрогал влажную кожу и тут же отдернул руку. В надутом мешке что-то шевелилось!

– Лучше не трогай, там северные ветра, – хрипло рассмеялась Нелюба. – Ты разве не слышал, что Пиркке Две Горы лучше всех в Лапландии ловит ветра?

– Что она делает с ветрами? – Даг потихоньку освоился в кладовой. Он почти привык к шепчущим стонам, доносящимся из мешков. – Врешь ты мне, Нелюба. Нет никаких тут ветров! Мыши там, наверняка!

– Мир-то у них как... мир-то у них на три части, считай, поделен, во как, – зашептала Нелюба. – Верхушка есть, середина, это земля наша, и нижняя, упаси нас, пропасть. Вот меж: ними ветра-то какие дуют, наперекор ни за что не проскочешь. А Пиркке-то умеет ветер поймать, оттого ей миры другие и открыты.

– Давай тогда развяжем? – предложил Даг.

– А вот ужо тебе! – Нелюба перед самым его носом захлопнула дверь. – Разве хорошее дело – воровать, а?

– Я не вор, – покраснел Даг. – Я – викинг.

– Чего? Какой ты викинг? – хохотнула Нелюба. – Вот воротится хозяйка – сама те все покажет. А я тебя лучше на огород отведу, покуда земля стылая. Покажу, где чего сажать будем...

– Сажать? Огород?! Ну, нет! – помотал отросшими космами мальчик. – Я лучше убегу.

– Куды ж ты побежишь? Пиркке – она не злая, добрая она. Ладно, не хочешь огород – пошли лучше рябину с тобой пожжем, оно и веселее будет.

– Зачем жечь рябину? – Любопытство в душе Дага всегда пересиливало любую тоску. Нелюба, видимо, заметила это свойство и умело отвлекала парня от тяжелых переживаний.

– Так рябину завсегда жгут. Вот слушай. Если мы ее на огне открытом, в поле чистом пожжем, да смотреть будем, не моргая, то увидать можем своих суженых... – Балаболя, девушка собрала костерок из сухих палочек, наломала рябиновых веток и приготовилась гадать.

– Каких суженых? – насторожился Северянин. – Это ты о чем?

– Ой, ну глупая же я, – хлопнула себя по лбу Нелюба. – Это мне – суженого жениха увидать в дыму надо, а тебе – невестушку.

– Не надо мне никакой невестушки! – перепугался Даг. – Сама себе гадай, а меня не трогай!

– Как это – не надо невестушки? – округлила глаза Нелюба. – Ты что, в бобылях жизнь коротать будешь? А детушки как же? Все мужики женятся, и тебе придется.

– Не придется, – уверенно рубанул Даг. – Мне женане нужна. Ты глупая, ничего не понимаешь. Я скоро стану херсиром, я поведу корабли на саксов! Я стану самым главным йомсвикингом.

– Кем станешь? – прыснула Нелюба, прикрыв рот ладошкой. – Йос?.. киком?

Даг свирепо поглядел на девушку, а потом сам расхохотался.

– Гляди да запоминай, – терпеливо говорила Нелюба, показывая Дагу тропки к оленьим стойбищам, к ручью, к смешному маленькому огороду. – Тут тебе не дома, тут надо свою правь блюсти. Вот, к примеру, глянь – лягушонок!

– Ну и что? – Даг занес ногу.

– А ничего! – Нелюба оттолкнула парня в последний момент. – Не смей его давить. Потому как лягуха прежде человеком была.

– Что?! Каким еще человеком? – Даг проводил глазами зеленого попрыгунчика.