Даг разглядывал город. Тронхейм, пожалуй, не был больше Бирки, но строился совсем иначе. Вдоль мощеной мостовой плотными стенами теснились дома из вертикальных бревен, укрытые сверху тростником. Один за другим, влево и вправо разбегались ремесленные переулки. По характерному шуму и запахам Даг угадал, когда проезжали квартал столяров, кожевенников, гончаров...

Затем началось самое интересное. Повозки свернули на широкую улицу, перпендикулярную первой, и покатили параллельно корабельным сходням. Здесь возницам пришлось придержать волов, навстречу двигалось слишком много людей. На треллей в клетке никто не обращал особого внимания, только мальчишки побежали рядом и стали кидаться камнями, но быстро отстали.

Оказалось, что со стороны залива город защищал мощный деревянный мол, его укрепляли плотники, а на дальнем конце, далеко над водой, светил маяк. Десятки больших и малых кораблей покачивались на спокойной воде. По отлично оборудованным сходням поднимали и спускали сотни тюков с грузами. Бесконечные ряды амбаров, поднятые на высоких столбах, походили на жадно разинутые рты. Две пары быков втаскивали по круглым бревнам базальтовые жернова. Грузчики бережно спускали с борта корабля корзины с рейнским стеклом. На соседний корабль с помощью крюков поднимали груды спрессованных мехов, еще дальше – грузили моржовый бивень.

За амбарами тянулись ряды купеческих лавок, торговля кипела вовсю. Выше человеческого роста вздымались пирамиды глиняных горшков, самой разной формы и размера. По соседству охапками скупали франкские мечи и упряжь.

На рынке Северянин снова увидел германских солдат. Самое обидное – с ними гуляли девушки, они смеялись и распевали песни. Навстречу пленным провели дюжину жеребцов, необыкновенно красивых, тонконогих, с золотистыми гривами. Сопровождал коней смуглый усатый мужчина, на голове его красовалось нечто вроде хитро скрученной простыни. Четверо богато одетых парней, по виду – дренгов, с блестящими бляхами и мечами, украшенными серебром, не спеша перешли дорогу. Возница снова был вынужден придержать волов. Даг подумал, что дружинники здешнего конунга тоже ведут себя чересчур нагло...

– Эй, Северянин, что ты задумал?

– Молчи.

– Северянин, хочешь сбежать? – не отставал сосед. – Даже не вздумай. Куда ты сбежишь из города? А нас прикончат заодно с тобой!

– Заткнись, Свейн! – грубо оборвал Эбби. – Парень знает, что делает. Эй, Даг, или как тебя там! Если надумаешь, я с тобой заодно! Мне тоже неохота получить клеймо!

На крутом изгибе дороги Даг смог разглядеть вторую телегу. Та штука, которую он принял за гвоздь, она подалась, она стала раскачиваться. И это был вовсе не гвоздь, это был обломок железного кольца или какой-то скобы. Наконец-то Даг понял, что это такое. В такие железные скобы продевали веревки, когда на телегах везли мешки или преступника, которого надо было намертво прикрутить к доскам. Здешнюю скобу давно отломали, остался кривой огрызок. Он торчал из доски, совсем коротенький крючок, но с каждым новым усилием этот ржавый крючок вылезал из доски все сильнее.

Даг старался, как только мог. Он ерзал, раскачивался из стороны в сторону, он содрал кожу на пальцах, но почти не чувствовал боли. В этом ржавом кривом куске железа для него сошелся весь смысл существования. Но времени, судя по всему, оставалось крайне мало. Набережная исчезла из виду, справа потянулось городское кладбище, а слева – вонючие ямы с отходами. За ямами выросло низкое здание, сложенное из почерневших бревен. У входа стояли двое с алебардами.

– Шевелите костями! Здесь ваш новый дом! – Дага больно толкнули в спину. – А тебя, лягушонок, придушу сам, если будешь кусаться!

– Я не буду кусаться, – пообещал Даг. – Я же тебе обещал. Я просто тебя убью.

Дагу не повезло и повезло одновременно. Эбби, Свейн и еще трое, ближайшие соседи по несчастью, оказались заперты с ним в одной клети. Здесь было так тесно, что, хотя руки развязали, взрослые не могли даже толком разогнуться.

Внутри тюрьма была поделена на множество тесных комнатушек, а крепкий дощатый настил делил пространство на два этажа. Когда привели очередную партию пленных, тем, кто дожидался своей участи, пришлось потесниться. В узкое помещение набили человек двенадцать. Судя по ругани за стеной, в соседних комнатках было не легче.

По грязной соломе шныряли крысы и грызли в углу засохшую баранью кость. Потолочные доски подгнили, благодаря этому пленники могли дышать. Сквозь щели в стенах Северянин видел товарищей по несчастью в соседних каморках.

– Ого, Эбби, ты снова тут? – Бородача вяло обнял долговязый парень с опухшим прыщавым лицом. – Не успел убежать? Я тебе говорил – найдут всюду.

– Что нового в Тронхейме? – спросил у долговязого Эбби. Даг с нарастающим удивлением наблюдал, как недавние колодники с удовольствием укладываются на крысиный помет и гнилую солому. Похоже, их устраивала такая жизнь!

– Что нового? Говорят Хруту Чернодыму повезло – его взяли гребцом на торговый корабль. А ярл приказал строить еще два маяка, ему нужны люди.

– Так что нас вряд ли продадут за море, – подытожил чахлого вида старичок. Он все время сморкался и плевал себе под ноги.

– Дадут плетей, это точно, – уныло признал и без того избитый Свейн.

– Мы сидим уже четыре дня, – проворчал кто-то в углу, – да еще вас тут не хватало. Мы сдохнем, пока ярл вернется в город. Или нас сожрут вши.